Ян показался чем-то настолько далеким, что до него даже бессмысленно дотягиваться. Он был из другого мира, из другой жизни. И действительно, показались смешными переживания, по поводу расставания. Она поняла, что любила изобретателя, человека с живым умом и волей, а не то чудовище, в которое он превратился после злоупотребления алкоголем. На секунду даже стало интересно, где он сейчас и чем занимается.
Тело покрылось гусиной кожей. В квартире было очень холодно, но Вика этого даже не заметила. Перед глазами застыли картины разрушения из сна.
Она надела толстовку с капюшоном, джинсы и куртку. Перед дверью обулась в кроссовки и тихо выскочила в подъезд. Без нахлобученного капюшона выходить не рисковала. Один раз, еще перед расстрелом в ГУМе, остановили полицейские. Подозрительно им показалось, что девушка одна бродит в пять утра по спальному району. Пришлось прикинуться дурочкой. Полицейские несколько минут расспрашивали, а после махнули рукой и укатились. Видимо подумали, что раз хочется приключений, то гуляй. Виктория несколько минут смотрела им вслед. Ей так и осталось непонятным, то ли темнота помогла, то ли молодость-зеленость стражей правопорядка.
От подъезда бывшая сотрудница спецхрана направилась, как обычно, через территорию тубдиспансера. Крохотный кусочек природы навевал далекие детские воспоминания о деревне и бабушке; о каком-то далеком, но родном вое волков и о папе; напоминал о счастливом детстве, где не было места смерти и борьбе за существование.
Возле запасного выхода из здания курил сторож. Вика приветливо помахала рукой.
— Не спится? — как всегда поинтересовался мужчина лет шестидесяти.
— Не спится, — как всегда согласилась она.
На некоторых деревьях еще колыхались пожелтевшие листья. Холодный ветер трепал волосы, которым не хватило места под капюшоном. Доносил запах гари. Вика смотрела под ноги и шла вперед. Она успела выучить дорогу наизусть. Каждое утро она совершала свою вылазку в мир. Каждое утро наслаждалась той жизнью, которую собиралась разрушить.
Разговор с Алисой засел глубоко в память. Проник в самые отдаленные уголки сознания.
«Зачем, — впервые задалась вопросом Вика. — Зачем я это делаю?»
Наступила в лужу, но даже не заметила.
Бывшая сотрудница спецхрана вспомнила лица посетителей ГУМа. Обычные люди, которые хотят верить, что их нелепая жизнь не конечна, что где-то «там» есть нечто лучшее. Им страшно умирать. В глубине души они готовы хоть ноги какому-нибудь бомжу облизывать лишь бы тот мог сохранить им жизнь. А если ты уже побывал в этом мистическом «там»? И «там» не оказалось никаких Христов и ангелов? Никакого чистилища? «Там» было лишь ничто. Радиаторная решетка, а после капли на лицо. Вика решительно не понимала, как можно бояться смерти. Чего бояться?
«Оказывается, страшнее жить», — она вышла из парка тубдиспансера и направилась между гаражей к аллее. В гаражах по ночам собиралась какая-то маргинальная компания. Но свояк свояка видит издалека. И они с первого взгляда разглядели в гулявшей девушке страшного хищника. Ни разу ее не окликнули. Старались не замечать. В этот раз Вика также прошла мимо.
В памяти всплыло лицо парнишки с проходной Останкино. Его удивленный взгляд, когда в сантиметре от лица застыло дуло пистолета. Его поспешный лепет. Его мозги, разлетевшиеся по стене.
«Зачем?» — вновь задумалась Вика.
Она постаралась отогнать воспоминания о сотнях смертей на территории телецентра. Но мысли захлестывали бывшую сотрудницу спецхрана, как утлую лодчонку волны десятибалльного шторма.
«Зачем я рушу то, что создавалось сотнями поколений? — неожиданно озадачила она себя. — Люди жили, любили, радовались, верили, что улучшают мир. Что же я делаю? Перечеркиваю все лучшее, что создано человечеством!»
Конечно, она не забыла представить и мерзости придуманные людьми. Гнусные и отвратительные войны, голод и несправедливость.
«Но они неотъемлемая часть этого мира. Какое право я имею рушить то, чего не создавала? Какое право имею убивать тех, кому не давала жизнь?»
Вика вышла на аллею. По ровному асфальту зашагала быстрее.
«Какая цель моих действий? — продолжала размышлять она. — Развалить старое общество и построить новое. Свое».
В памяти моментально всплыл сон. Миллионы смертей, разрушение всего на планете.
«А ведь могу же это сделать. Могу, если буду двигаться в том же направлении. Да вот только что потом?».
Именно это она представляла себе слабо. Рушить всегда легко. Нужна лишь сила. А вот для постройки даже захудалого сарая требуются знания и инструменты.