— А с машиной что? — спросила Вика. — Восстановлению не подлежит?
— Подлежит. Подлежала, — поправился Руслан. — Я продал как битую. Не хочу больше отечественного автопрома. Сейчас подсобираю и возьму какую-нибудь иномарку. После того как посидел в «бэхе» корешка, помнишь, рассказывал? — Вика кивнула. — То в отечественную ни за что не сяду.
— Так мы с тобой вскоре будем приезжать на работу на собственных машинах? — выдавила улыбку Виктория.
— Ага, — улыбнулся в ответ Руслан. — Слушай, помнится за мной должок… Так вот я хотел пригласить тебя в ресторан. Завтра вечером. Придем со смены. Выспимся, а вечерком сходим. Как тебе?
Вика посмотрела в глаза напарника. Голубые, отливающие морской волной, они не таили за собой подвоха. Он просто хотел отплатить добром за добро.
— Хорошая идея, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнесла она. — Я согласна. Пойдем.
Почувствовала, что краснеет и опустила голову.
Евгения Порфирьевна весь день писала в кабинете какие-то отчеты, несколько раз самолично бегала в палаты, смотрела на месте ли определенные трупы. Даже на обед не отлучалась. В пять вечера она еще оставалась на работе. Как и в шесть, и в восемь. Руслан участливо поинтересовался:
— Нагрузили?
— Ежегодный сверка-отчет, — вздохнула начальница. — Хорошо, что всего лишь раз в год…
Как догадывалась Вика, ноченька предстояла нелегкая. Про стрельбу и сон можно забыть, а про ночное дежурство, наоборот, вспомнить.
Полуночный обход по очереди являлся Викиным. Она тянула, не хотела идти. Но время неумолимо бежало. Сотрудница спецхрана вздохнула, взяла рацию, фонарик и отправилась.
— Удачи, — пожелал сонный Руслан.
— Угу, — буркнула Вика. Глаза слипались, язык не желал шевелиться, ноги путались.
К хорошему привыкаешь быстро. Даже слишком. В это время охранники спецхрана обычно готовились ко сну. Валялись на раскладушках и полусонно о чем-нибудь беседовали. Первой все время засыпала Вика.
Она вяло улыбнулась. Вспомнила, как еще совсем недавно утверждала, что не сможет заснуть, когда рядом такое количество трупов способных ожить.
Первый коридор прошла медленно, глаза норовили слипнуться на каждом шагу. Ко второму уже немного проснулась, зашагала бодрее и быстрее.
Палаты. Мертвецы. Палаты. Мертвецы. Лишь один раз, во втором коридоре, Вике показалось движение. Она остановилась, осветила комнату фонарем. Все «койки» заняты мертвецами. На границе света от фонарика и тьмы заметила нечто неестественное. Перевела луч. Женщина, среднего возраста с каштановыми волосами, в одежде. Вика подошла ближе к решетке. У потенциальной спящей на груди сидела крыса. Маленькие черные глазки буравили нежданную гостью, словно спрашивали: «Ну, и чего тебе здесь нужно?! Проваливай!».
— Гадина, — сквозь зубы процедила Виктория. — Если б не эта треклятая автоматика, по полу б тебя размазала!
Возникло желание связаться с Русланом, чтобы он выключил датчики.
Крыса крупная, отъевшаяся на казенных харчах. Вика представила удивление родственников, когда они спустя долгое время получают тело умершего. А у того отсутствует нос, губы и выгрызена щека.
Крыса неподвижно сидела на груди трупа и злобно сверкала на человека бусинками черных глаз.
Вика поднесла к губам рацию.
— Руслан, — вызвала она. — Сообщи Евгении Порфирьевне, что у нас здесь крысы завелись.
— Крысы?! — через некоторое время заспанным голосом захрипела рация. — Знаешь это… А-а-а-й, — зевнул он. — Некий показатель. Не знаю в чем прикол… Да и никто не знает, но там где есть спящие, крыс нет. Они как-то чувствуют тела способные к оживлению. Ладно… Сейчас пойду, скажу, чтоб вызвали бригаду дезинфекторов.
— Ясно. Отбой, — Вика опустила рацию.
Хотелось чем-нибудь запустить в ненавистное создание. Оглянулась — естественно ничего не нашла.
Вспомнился день, когда она стояла на табурете и визжала, испугавшись мышки выскочившей из-под холодильника. Это было словно в другой жизни… той жизни, где был отец. Где была семья. Тогда отец, снял ее со стула и отнес в соседнюю комнату. После оделся и куда-то ушел. Спустя двадцать минут вернулся с маленькой коробочкой. Открыв, что-то достал и протянул дочери. Вика послушно подставила ладони. В руки упала маленькая мышь, а в следующий миг отец обхватил огромными, словно дирижабли, ладонями, ручки ребенка, не разрешая выпустить мягкий комочек. Мышь пыталась выбраться, щекотала усами ладони, скреблась. Вика, в свою очередь, пыталась вырваться, плакала, но отец держал крепко. Постепенно она успокоилась, и папа убрал руки.