— По-твоему в наши дни учат?! Нет! В наши дни учатся! Те, кто хочет учиться, выучиваются, а те, кому нужен лишь диплом, платят. Дерьмократия!
— А как же…
— Обычно! — предугадал вопрос Руслан. — Берешь и режешь. Если честно, то тело человека не настолько сложно, насколько описывают. Это как на вождении, когда ты в первый раз садишься за руль, то для тебя змейка кажется чем-то невыполнимым, а потом?
— Я не знаю, насколько ты прав, — замялась Вика. — Но верю. «Змейка» убедительный довод.
Дарье и маме она решила пока ничего не рассказывать о личной жизни. Подруга начнет учить, каких парней надо выбирать и за какие органы держать. Мама станет канючить, что так не полагается и надо жениться.
Однажды ночью проснулась в холодном поту. Во сне спящий подползал и ножом начинал выцарапывать на коже «Ленина 54, кв 41», а Вика лежала не в силах пошевелиться…
Утром она приготовила завтрак Руслану, а после его ухода позвонила подруге.
— Привет! — услышала как всегда веселый голос Дарьи.
— Привет. Не отвлекаю? — поинтересовалась Вика.
— Ты? Меня? Отвлекаешь? От чего?!
— От работы могу отвлекать.
— Не смеши мою сумочку! — хохотнула Дарья. — Отвлечь меня можно крайне редко. У тебя больше шансов со снежным человеком встретиться, чем отвлечь меня.
— Весело работаешь! — Вика не завидовала подруге, считала, что пусть Дарья ничего на работе не делает, но ничего из себя и не представляет.
— Самой нравится. Так что ты хотела?
— Да я без дела… Просто поболтать. Проснулась, а делать нечего…
— Ясно! — в телефонной трубке запищало. — Нет его! — сказала Дарья. — Я снова с тобой, — услышала Вика. — О чем хотела поговорить?
— Да хотела рассказать о случае на работе. В страшном сне не приснится…
Она поведала, как проснулась утром от шлепков. Затем рассказала историю спящего с третьего этажа.
— Жутко, — сказала Дарья, выслушав подругу. — Ужас! Просыпаешься, а к тебе труп ползет! Брррр!
— Да я тебе не про это говорю! — расстроилась Вика умозаключениям подруги. — Согласно, не очень приятно…
— Прям как в терминаторе, — перебила Даша. — Только там металлический скелет полз…
— Ау?! Бандерлоги?! Я тебе рассказываю о том, что живешь, а потом просыпаешься неизвестно где и не жив и не мертв. Представь насколько это ужасно!
— Да чего об этом волноваться?! — и не подумала обижаться Даша. — Проблемы надо решать по мере их поступления, ведь от всего на этом свете не застрахуешься. Помнишь, наш одноклассник — Женя… Как его фамилия?
— Верлибров?
— Он самый! Помнишь, какой был жизнерадостный парень и как мы по нему сохли? Да и не только мы…
— Помню, — мечтательно ответила Вика. С Евгением Верлибровым ее связывало гораздо больше, чем знала Дарья.
— Помнишь, его неиссякаемую фантазию? А как он шутил? И что в итоге?
Вика промолчала. Поначалу Женя перестал ходить в школу, и мама предупредила классную руководительницу, что мальчик заболел. Через месяц классу сообщили, что Женя умер. От менингита, как оказалось впоследствии.
— Чего молчишь? — спросила Дарья. — Помнишь?
— Помню, — призналась Вика.
— Так зачем тогда беспокоится о том, чего может не произойти?
Когда Вика положила трубку, то заглянула в сумочку. Там, в одном из боковых кармашков, хранилась бумажка, с корявой надписью «ленина 54 кв 41. Передайте пожалуйста жене и дочери, что я их люблю. Это важно. Пожалуйста». Острое, словно бритва, угрызение совести порезало душу.
Она присела на кровать, обхватила голову руками. Через десять минут встала и начала собираться.
Нужный дом отыскался быстро. Хрущевская пятиэтажка, словно старое дерево, ютилась между новеньких кирпичных домов. Обшарпанный подъезд со сломанным домофоном встретил спертым воздухом и запахом старины. Вика поднялась на четвертый этаж, стараясь не цокать каблуками.
— Хоть бы никто не открыл, — прошептала она под дверью.
Поднесла руку к звонку. Появилось желание уйти и навсегда забыть о существовании спящего, его просьбе.
Пересилила себя и нажала звонок.
«Динь-дон» — раздался приглушенный звук.
Вика простояла около минуты, переминаясь с ноги на ногу. Беспрерывно про себя повторяла: «Хоть бы никто не открыл, хоть бы никто не открыл, хоть бы никто не открыл…».
И никто не открывал.
«Еще разок, — воодушевилась она. — Чтоб совесть была спокойна».
Собралась позвонить в последний раз, после чего, сопровождаемая веселым цоканьем каблуков, выбежать из затхлого и пропитанного бедностью подъезда. Когда она поднесла палец к кнопке звонка, дверь распахнулась. На пороге стояла женщина, лет сорока, в вылинявшем халате, с жирными, немытыми волосами. Из квартиры дохнуло запахом борща и пылью. Лицо женщины показалось Вике до боли знакомым. Попыталась вспомнить, где могла видеть.