— Хорошо, — согласилась Вика.
Чувства зашкалили за все мыслимые пределы. С одной стороны Руслан жив, вот он рядом, разговаривает. С другой стороны он ведь умер! С третьей, не очень похоже, что умер, нет типичных признаков спящего. Точнее есть, но далеко не все.
— Милая, — Руслан обнял подругу. — Все будет хорошо, не переживай.
— Угу, — буркнула Вика, в голове творился немыслимый сумбур.
— Дай денег на дорогу и ключи, — попросил Руслан. — Знаешь… я в первый раз заинтересовался, куда сдаются вещи потенциального спящего?
— Может родственникам? — Вика достала из сумочки кошелек и ключи от квартиры.
— Это теперь и родители знают?! — напарник застыл. — За что им? — глубоко вдохнул, провел ладонями по лицу. — Они же умрут с горя…
— Руслан?
— Надо им позвонить, сказать…
— Руслан, — оборвала сотрудница спецхрана. — Не надо им звонить. Если не умерли с горя, то после твоего звонка точно умрут. Не вздумай. А еще… Ты можешь дышать?
Он посмотрел на подругу, сделал глубокий вдох.
— Могу. Странно, но могу.
— Не забывай это делать, — Вика отдала ему ключи и часть денег. — Человек странно смотрится, когда не дышит. А в наше время еще и невероятно подозрительно. Сейчас пробки, так что народу в автобусах будет навалом. Все будут друг на друга пялиться, словно раки. А на такое не обратить внимание тяжело.
— Я понял, — оборвал Руслан. — Может тогда такси?
— Такси от спецхрана?
— Можно не от спецхрана.
— У таксистов профессиональная память очень хорошая, — предупредила Вика. — Лучше не делай этого.
— Да, ты права, — согласился напарник. — Поеду на автобусе.
Одежда выглядела довольно сносно, однако каждый брошенный взгляд Руслан воспринимал как подозрительный. А одна девушка смотрела так пристально, что начал чувствовать неладное. Когда автобус затормозил на нужной остановке, он выскочил из дверей и, будто за ним гналась стая волков, побежал домой.
Девушка даже не заметила, что смотрит на молодого человека. Грязная одежда, длинные свалявшиеся волосы — не ее типаж. Просто она задумалась над тем, как отомстить коллеге.
Прохожие, как показалось Руслану, обращали на него слишком пристальное внимание. Почти каждый бросал в его сторону косой взгляд. Компания подростков возле дома попросила сигарету.
— Нету… не курю, — пробормотал Руслан и забежал в подъезд.
Через минуту, когда стоял у лифта, до ушей долетел истерический смех. Казалось, что весь мир знает о нем. Девушка в автобусе, подростки у подъезда… Они точно узнали.
Трясущимися руками Руслан открыл квартиру. Со скоростью молнии влетел внутрь, запер дверь на все замки и подпер стулом. Несколько секунд постоял, а затем опустился на колени, спрятал лицо в ладонях и заплакал. От безысходности, от жалости к самому себе. Несколько дней назад он представлял жизнь полной белых и черных полос, полной радости, иногда горя. Полной трудностей и путей решения. Сколько планов рухнуло в одночасье, сколько недостигнутых целей осталось лишь в мечтах? Чем больше Руслану становилось себя жаль, тем сильнее он плакал.
Наконец, когда жалость к себе достигла апогея, в голову стрелой вонзилась мысль.
«Я плачу, — подумал Руслан. — Я плачу!»
Еще на втором курсе, на «Теории распознавания спящих», рассказывали, что и почему не могут делать спящие: дышать, плакать, потеть. Помимо, естественно, присутствовало огромное количество других признаков, таких как пульс, отвердевание конечностей, безреакционные зрачки. Но Руслану почему-то хорошо запомнились второстепенные.
В душу закралась надежда. Он приложил палец к сонной артерии, но ничего не почувствовал. Сколько не искал хоть слабый отголосок пульсации, не нашел.
Тогда разулся и прошел в комнату. В аптечке, среди различных пузырьков и таблеток, нашел термометр.
Спустя три минуты, электронный градусник запищал. Руслан посмотрел на дисплей — тридцать три ровно. Нижний предел измерения китайской поделки.
Он отложил градусник, сел на диван и закрыл глаза. В мыслях образовался сгусток тревоги и апатии. Требовалось дождаться Вику и вместе что-нибудь придумать. Но хотелось позвонить родителям. Сообщить, что он не спящий и здесь какая-то ошибка.
Руслан, не открывая глаз, вновь попытался нащупать пульс. Вновь безрезультатно.
«Думай трезво, — приказал себе. — Ты можешь плакать. Так?»
Трезво думать не выходило. Мысли уплывали в сторону. В голове безостановочно вертелось: «Ошибка».