— Да угомонись ты! — не вытерпел напарник. — Все равно по другим каналам смотреть нечего. Здесь хотя бы передача идет, на других одна реклама.
— Лучше рекламу смотреть, — под нос пробормотал Марат.
— Знаете, — продолжал тем временем нейрохирург. — Я попытаюсь вам помочь. После эфира оставьте мне свои координаты.
Женщина кивнула.
— Я буду добиваться запрета домов мертвых, — пообещал депутат. — А также обязательной кремации. Бесчеловечно заставлять людей после смерти страдать.
— Откуда вы знаете, чем может окончиться исследование данного явления? — спросил нейрохирург. — Перед нами необъяснимая загадка природы! Разгадаем, и нам откроются невероятные возможности…
— Фантастики начитался, — фыркнул слуга народа.
— Интересно, — сказал Марат. — Почему направо и налево рассусоливается тема спецхранилищ как таковых, а вопрос, почему тела не гниют, поднимается настолько редко, что шанс встретить «Летучий голландец» выше во много раз? Ведь лет пять уже известно, что всему виною химия в продуктах, но мы по-прежнему продолжаем их есть. И все про это молчат…
Дверь резко открылась. Кирилл лишь повернул голову на скрип. Задумавшийся Марат чудом не грохнулся со стула. Ноги на всякий случай поспешно убрал со стола.
— Подъем! — с порога заявил Максимыч. — Вызов. Быстро за мной!
— Слушай, Максимыч, — Марат уселся поудобнее, вновь закинул ноги на стол. — Чего тебе неймется? Мы здесь сидим… Отдыхаем… Ты вламываешься, заставляешь нас идти на улицу, кого-то ловить…
— Ты у меня еще поогрызайся, — погрозил пальцем майор.
— Привет.
Виктория подняла голову. Рядом стояла начальница в ярко-красной весенней куртке и с сумочкой в руках.
— А тебе советую не «улетать в мир грез» и закрывать двери. Конечно, влюбиться это потрясающе, но реальный мир суров и жесток. Помнишь первый рабочий день?
Вика почувствовала себя одиннадцатилетней девочкой на глазах у всего класса потерявшей девственность.
— Нет, не помню, — ответила она.
— Не помнишь девушку без глаза, которая пыталась вырваться?! — подняла бровь Евгения Порфирьевна. — Советую тебе помнить тот инцидент.
Начальница указала рукой на монитор. Вика посмотрела в указанном направлении и с такой силой отпрянула от пульта управления, что чуть не упала со стула. С монитора глядело лицо. Вначале показалось, что оно вырвалось из фильмов ужасов — стеклянные глаза, заостренные скулы, искривленный ненавистью рот, глубокие складки на лбу, растрепанные и засаленные волосы. Приглядевшись, сотрудница спецхрана успокоилась. Лицо принадлежало женщине лет сорока пяти. Вряд ли та вела пристойный образ жизни, а смерть и вовсе редко награждает красотой. Спящая забралась на верхние нары и зачем-то пыталась выломать камеру. Сигнализация разрывалась, но Вика, даже не помнила, когда отключила противный визг и оставила лишь мерцание.
— Вызывай наряд, — распорядилась начальница. — И заодно техников. Пока приедут эта… — чувствовалась, что Евгения Порфирьевна хочет сказать крепкое словцо в адрес спящей. — …охламонка если не вырвет камеру, то повредит.
— Вы сегодня так рано…
— Дела есть, — оборвала начальница. — Я у себя. Будут вопросы, заходи, — бодрым шагом выспавшегося человека Евгения Порфирьевна направилась в кабинет.
Вика за ночь не сомкнула глаз. Сотни тысяч мыслей не давали покоя. Миллиарды вопросов и не одного ответа. Она пыталась разобраться, что делать дальше. В одно из мгновений даже пожалела, что выпустила Руслана. Следом отогнала эту мысль. Именно в эту ночь поняла, насколько любит этого человека. Много раз представляла день, когда станет Викторией Семисчастливцевой. От этих воспоминаний становилось еще грустнее. А тут Евгения Порфирьевна со своим «мир суров и жесток»…
Вика глянула на спящую, которая со злостью на лице пыталась оторвать камеру от стены, словно та и есть виновница всех бед.
— Чего ты копошишься, дура? — сотрудница спецхрана со всей силы треснула по тревожной кнопке. — Неужели камеру выломать тяжело?
Спецбригада «Артисты» приехала спустя десять минут. К тому времени видеокамера в палате со спящей перестала работать.
— Привет, — улыбнулся двойник актера.
— Хэллоу, — Виталик выглянул из-за спины напарника. Прыщей на его лице вроде поубавилось.
— Как дела? — Андрей сиял, словно майское солнце. — На тебе сегодня что-то лица нет.
Вика махнула рукой, мол, не приставай.