Раньше.
Вика много раз думала, а как мать? Могла ли поверить каким-то незнакомцам, что единственная дочь умерла? Миллион раз представляла себя матерью. Как бы поступила, приди какие-то люди с известием, что дочери больше нет? Не поверила бы, а дальше… Ходила бы, добивалась чтоб вернули дочь? Плакала и твердила молитву всех несчастных матерей: «Господи возьми меня и отдай моего ребенка»?
У Вики сердце сжималось, когда она представляла мать. Частенько она стала за собой замечать необоснованную злость. Ничего лучше, как выплескивать ее на стену через кулаки не придумала. Конечно, руки болели, но злость отступала, а с ней пропадало щемящее чувство брошенности и никомуненужности.
Оставались лишь кровавые костяшки да невыносимая боль, однако раны быстро заживали…
Почему-то.
Много раз Вика вспоминала время, когда жила с Русланом. Как вечерами, лежали на диване, мечтали о будущем, целовались, решали, сколько детей будут заводить. Эти воспоминания неизменно доводили до слез. Казались кадрами чьей-то чужой, счастливой жизни.
Но слезы не текли, и в душе вскипала злость.
«Почему я? — ежедневно задумывалась она. — Что я сделала? Чем заслужила?».
Дверь открылась, когда Вика очередной раз срывала злость на стене.
— Опять? — обернулась она.
Всегда приходили два охранника, из чего бывшая сотрудница дома мертвых заключила, что они единственные, а не как в спецхране. Она много раз задумывалась над тем, чтоб выбраться. Но сколько не примеривалась к двери, ни выбить, ни открыть не получилось. Оставалось лишь напасть на охранников. Но эти двое были тоже парни не промах: всегда входили с электрошокерами наизготовку, в кобуре по пистолету, а рельефы мускул не скрывала даже просторная синяя форма.
На этот раз Вика не успела выпустить всю злость.
— Надевай.
Один из охранников кинул ей в ноги маску. Кусок кожи без каких-либо прорезей. Он натягивался на голову, а на шее плотно застегивался. После на Вику надевали наручники и вели.
Она подняла маску.
— Надевай, — погрозил электрошокером охранник.
Вика поглядела на маску, а затем кинула ему в лицо. Увернувшись от электрошокера, основанием ладони ударила в нижнюю часть груди. Охранник предпринял попытку ответить, но спящая ударила ему коленом между ног.
В следующую секунду сильный разряд сковал мышцы.
Вика оставалась в сознании, но находилась в странной прострации, словно была в двух местах сразу. Одной частью рассудка переместилась в тот день, когда они с Русланом пошли в парк, на аттракционы. Время, когда счастье казалось обыденным, а жизнь долгой. До трагедии, которая перевернула всю жизнь с ног на голову, оставались считанные дни…
Накануне шел дождь, повсюду были лужи. В парке гуляло много народа, каждый радовался первым теплым денькам. На каждом углу продавались шарики в виде собачек да сладкая вата. Под музыку на сцене выступали дети. Вика с Русланом тоже зашли посмотреть. Волк как раз стучался в третий, каменный, домик. Первые два ряда занимали родители, умиленными глазами любовались на своих чад. Каждый думал, что именно его ребенок прирожденный талант. Вика с Русланом просидели недолго, представление было ужасно — с детьми не занимались, а просто несколько раз отрепетировали да успокоились. Волк на каменный домик даже дуть не стал, а попросту ударил ногой, домик возьми да и рухни. В наступившей тишине был слышен лишь смех Вики с Русланом. Родители, все как один, обернулись с такими ненавидящими лицами, будто им в рот по куску дерьма засунули да запретили выплевывать. Продолжая посмеиваться, молодые люди ушли.
Второй частью сознания Виктория продолжала находиться в реальном мире. Чувствовала, что ее куда-то несут. Руки в наручниках, перед глазами чернота. Один раз ноги уронили. Послышалось ругательство.
«Вперед ногами несут, — подумала она. — Как и положено».
— Аккуратнее! — Вика полностью пришла в себя, и захотелось как-то поизмываться над охранниками. — Я вам тут что, мешок с песком?
В следующую секунду она упала на пол.
— Поднимайся, — раздался голос над головой.
— Да мне и здесь неплохо, — сказала Вика, а через мгновение мышцы скрутило от удара током.
— Поднимайся, — повторилась команда.