— Интересно, интересно, — Алиса забралась с ногами на подоконник.
Руслан сидел на кровати, ковырял отросшие ногти. Вика не могла находиться на одном месте, ходила по комнате.
— И как мы сможем выбраться по твоему плану? — Алиса провела ладонью по стеклу. Попыталась представить, будто коснулась листьев берез. Таких близких, но, одновременно, таких далеких.
— Я сама не знаю, но попытаться стоит, — призналась Вика. — Ты же слышала, что он сказал! Вполне вероятно, что мы снова сможем жить!
— И ты думаешь, что оживив нас, он преспокойно поблагодарит за оказанное содействие, а после выведет к воротам и будет долго махать ручкой? Не будь такой наивной. Нас будут возить по выставкам, и показывать, как раритет.
— Мы не кошки, чтоб нас по выставкам возить, — сказала Вика.
— Но мы и не люди, чтоб нас отпустить, — ответила Алиса. — Просто с нашей помощью он сделает прорыв в науке и может быть, — сделала ударение на последних словах. — О нас, когда двадцать первый век назовут веком биологии, будут помнить как о Белке и Стрелке.
— Но попытаться стоит, — стояла на своем Вика. — Если у него получится, то мы можем вернуться к жизни. Не надо ехать ни в какую Сибирь, можно просто затеряться в городе…
— Да нигде мы не затеряемся, — перебила Алиса. — Нас будут искать сотни людей. Пусть мы даже найдем фальшивые документы, что само по себе уже фантастика, но рано или поздно нас вычислят. А жизнь в страхе это не жизнь.
— Да мы и так все время живем в страхе. Так какая разница?
— Вы бы слышали, о чем рассуждаете, — вставил Руслан. — Вот это бред! Вы что боевиков пересмотрели?! — встал с кровати, прошел к дверям. — Пойду-ка я, а вы тут продолжайте мечтать. Фальшивые документы… затеряться в городе… жить… Вы видели габариты этих ребят? Или думаете, их здесь держат, чтобы цветочки собирать? Да они нас в бараний рог мизинцем левой руки скрутят. Думаешь, походила годик к какому-то занюханному тренеру, и теперь мастер единоборств? Армию здоровяков за пояс заткнуть решила? Вот это бред!
— Нет ничего невозможного… — возразила Вика.
— Ага! — Скрылся за дверью Руслан. — А на поясах у них, по-твоему, водяные пистолеты? — донеслось из коридора. — Если не смогут победить, что само по себе маловероятно, то попросту пристрелят как собаку бешенную. Вот и весь сказ.
— Он прав, — сказала Алиса.
— Да знаю, что прав, — ответила Вика. — Только если ни к чему не стремиться, то ничего и не достигнешь. Я не согласна с тем, что меня записали в спящие. Я жива! И ты жива! И он жив! Мы живы! Кто и кому дал моральное право, ставить над нами эксперименты?
— Общество…
— Да плевать я хотела на это общество! — горячилась Вика все сильнее и сильнее. — Я жива! Да, у меня не бьется сердце! И что? Это дает кому-то право измываться надо мной? Опыты проводить?
— Еще совсем недавно, ты охраняла людей, которые точно так же говорили…
— Я была слепа! — перебила бывшая сотрудница спецхрана. — Как Фемида! Я никому не разрешала обращаться со мной как с вещью! И если меня принимают за вещь, то это совсем не означает, что мне требуется с этим смириться! Надо действовать.
— Давай не будем делить шкуру неубитого медведя, — Алиса спустила ноги с подоконника. — Если будет как он и обещает, посмотрим. А пока, чего гадать? Может, это очередной эксперимент?
В двери, отделявшей сектор для спящих от лаборатории, загремел ключ. Руслан, Алиса и Вика, почти одновременно вышли в коридор.
— Кто первый? — высокий мускулистый псевдоомоновец сложил руки на груди.
Позади него стояли трое таких же медведеподобных парней в не менее грозных позах, всем видом стараясь показать, что любые шутки грозят неминуемым наказанием.
— Так кто первый? — повторил охранник.
— А что теперь по одному? — спросила Алиса.
— По одному! — рявкнул он. — Я что, неясно говорю?! — закричал на спящую. — Или не по-русски? Четко и ясно сказал: «Кто первый?».