— За что ты так? — поинтересовался профессор, когда псевдооомоновец втащил спящую в лабораторию и кинул лицом в пол. — Она же в конце концов, ценный научный…
— Заслужила, — перебил верзила. — Болтливая слишком.
Филипп тяжело вздохнул, но промолчал. Указал пальцем на кресло, соседнее с тем, где несколько минут назад пытался вернуть к жизни спящего.
Тяжело узнавать о собственной смерти. Но узнавать о смерти близкого человека неимоверно тяжелее. В собственную смерть ты хоть поначалу не веришь, а не поверить в гибель родного человека, когда у него вытекли глаза, лицо и тело местами почернело, волосы обуглились и дымились, а рот застыл в крике — невозможно.
Когда Вика подняла голову, то увидела в кресле Руслана. С первого взгляда поняла, что он мертвее мертвого и теперь навсегда. Но, естественно, не поверила. Сразу забылась боль в голове, ненависть к охраннику. Попыталась встать. Где-то вдалеке, на границе сознания теплилась надежда, что ей показалось и сейчас Руслан повернется, улыбнется.
Чем выше поднималась, тем сильнее убеждалась в обратном. Краем глаза видела, как профессор что-то говорит, поднимает руку в останавливающем жесте.
— Лежать! — пророкотало над ухом, а в следующую секунду кулак весом с целую планету опустился на затылок.
— Я же говорил, — всплеснул руками Филипп. — Чтоб привел ее через час. Ведь тут еще прибраться надо! — указал на тело Руслана. — Незачем ей было видеть… такое.
— Мне послышалось «сейчас», — пожал плечами громила.
— Да… С женщинами ты, конечно, обращаться умеешь, — прокомментировал действия начальника охраны Филипп. — Если б все так обращались, то жить бы было намного проще.
— Ага, — растянулось в глупой улыбке лицо псевдоомоновца. — Эт точно! С ними надо как со зверем. По-хорошему не понимают. Много раз уж убеждался. А что с ним произошло? — тыкнул пальцем в труп Руслана.
— Отнеси на то кресло, — указал Филипп на соседнее с трупом. — С ним… — призадумался профессор. — Я даже не знаю наверняка. Вероятно, что сердце слабое, хотя… Может в мозге какой дефект… Не знаю, в общем. Будем выяснять.
День выдался на редкость трудным. Дарья, как обычно, пришла на работу. Поправила прическу, накрасила ногти. К десяти, как всегда, пришел директор — Михаил Петрович.
— Даша, у нас сегодня тяжелый день, — сказал он вместо «Привет Дашка» и прошел к себе в кабинет.
— Крепкий кофе, — услышала спустя минуту секретарша.
— Неужели три чашки вместо одной выпьет, — шепотом сама с собой пошутила Дарья, пока готовила напиток.
Но она серьезно ошиблась. В одиннадцать приехала делегация из Москвы. Даша об этой встрече не знала, а спросить удалось лишь вечером.
— Разное случается, — развел руками директор. — Как-то я умудрился забыть и тебе ничего не сообщил, что у нас намечаются новые партнеры. И у них какой-то там график сдвинулся, приехали на три дня раньше. Но ничего. Все хорошо, что хорошо заканчивается!
Михаил Петрович был явно доволен. Даша в каждом его движении видела радость. Казалось, что вот-вот он начнет прыгать и кричать «ура». Еще бы, клиенты из Москвы… Заказ на десятки миллионов… Для маленькой соминской фирмы это невероятная удача. Словно кит для обыкновенного рыбака. Можно и простить, что приехали без предупреждения раньше на несколько дней.
Даша не радовалась. Она весь день готовила кофе, потому что все семь участников делегации пили его с таким усердием, будто в Москве кофе не существует. Михаил Петрович от гостей старался не отставать — двенадцать кружек для него рекорд. Но помимо того, что Дарья весь день простояла возле кофе машины, она бегала из приемной в кабинет и обратно с сотней бумаг и тысячей поручений. В конце рабочего дня Михаил Петрович отправил ее в алкомаркет.
— Да побыстрее, — напутствовал он.
Когда Даша вернулась, гости собирались уходить. Михаил Петрович отправлялся с ними под предлогом показать достопримечательности Соминска, а на деле отвезти в самый дорогой ресторан.
«Понты дороже денег!» — любил приговаривать в таких случаях Михаил Петрович, ныне солидный бизнесмен, а в девяностых участник ОПГ.