— Но может и не совершить, — возразила Вика. — С чего такая уверенность, что он может сделать?!
— Воспитание, моральные устои, человечность… — начал перечислять Руслан. — К сожалению, далеко не все люди обладают этими качествами. А половина из тех, кто обладает, на самом деле лишь великолепно прячется за масками. Потому каждый потенциальный спящий этого вида опасен. Но есть еще один вид спящих. Самый интересный! — улыбнулся он. — «Исключение» называется. Туда попадает все, что не попадает под остальные критерии. Например, эта же одноглазая Алиса. Судя по действиям — «живая», но… Она очнулась через трое суток после смерти! Такого попросту не бывает!
Несколько минут молодые люди молчали. Каждый думал о своем.
— Понятно, — кивнула Вика. — Сделать, как в Европе, не можем потому, что кто-то хорошенько отмывает деньги на этих спецхранилищах, но и всей правды тоже открывать нельзя, иначе эти спецхранилища быстренько прикроют.
— А ты можешь представить, чтоб в России было иначе? — улыбнулся Руслан.
— Значит, надо что-то менять! — Вика присела на вторую раскладушку, взглянула на проход, откуда выглядывала спящая.
— Не надо про революционность и прочие бредовые идеи. Мы не на кухне, а на столе нет водки, чтобы такие темы заводить.
— А я и не собиралась, — Вика легла, непроизвольно повернулась в сторону черных провалов коридоров. — Я прекрасно понимаю, что сменить правительство, это попросту поменять шило на мыло. — Немного помолчала и добавила. — Надо менять народ.
— Каким образом? — Руслан закрыл глаза и приготовился засыпать.
— Понятия не имею, — после минутного молчания сказала Виктория, но напарник уже спал.
Разрешение на ношение оружия оказалось получить проще, чем за хлебом сходить. За хлеб еще деньги надо отдать, а разрешение Вике выдали просто так. Правда она подозревала, что без протекции Григория Максимовича в этом деле не обошлось.
— Представляешь, — позвонил вечером Руслан. — Я в шоке! У меня дядька заядлый охотник, даже оружейный магазин открыл. Он недавно продлевал разрешение, потратил несколько дней. А я сегодня после учебы заехал и все!
— Связи.
— Это точно, — согласился напарник. — Не имей сто рублей, а имей сто друзей. Хотя… Уже можно и сто друзей не иметь, а сто миллионов все решат. Ладно, давай. До встречи.
После первой тренировки Вика с трудом держалась на ногах. Еда, компьютер, книги, телевизор — все поглотила мечта лечь и уснуть.
Тренер словно решил ее опробовать на выносливость. Ребята, которые там занимались по нескольку лет и те выдохлись после разминки. Вика вообще чудом стояла на ногах, а предстоял спарринг. Тренер показал, как ставить блоки и выставил против одного из учеников. Поначалу она даже усмехнулась, пареньку, который уверенно вышел против нее. Худосочный, прыщавый подросток лет пятнадцати. А через минуту «утонула» в боли от ударов и невозможности сконцентрироваться. Закончился бой как-то неожиданно. Она поняла, что лежит, свернувшись калачиком и прикрыв лицо.
После окончания занятий тренер пояснил, что Валера (так звали спарринг-партнёра), занимается всего год. С остальными ставить и вовсе не имеет смысл. Особенно с девушками: Мариной, Олей и Машей.
На улице почти все ребята дождались нового товарища. Все они оказались настолько добродушными и милыми, что Вике даже не верилось, будто именно эти люди занимаются боевыми единоборствами, бьют друг друга. Больше всех извинялся и льстился Валера. Он чувствовал вину. Все в один голос утверждали, что Вика сделала правильный выбор. В этом клубе тренер семь потов спустит и сто проклятий в свой адрес заработает, но сделает из тебя чемпиона. Постепенно народ начал расходиться. Остались лишь Марина, Оля и Маша. Все трое, как оказалось, жили по соседству и фактически проводили нового товарища до подъезда.
— Зачем оно мне надо?! — пробормотала Вика, когда лежала на диване с закрытыми глазами. Тело ныло, и она догадывалась, что это лишь начало. Цветочки наступят завтра, когда мышцы от каждого движения будут воспламеняться. — Почему нельзя жить, как обычный человек? Просыпаться, идти на работу, а после с упоением смотреть телевизор и готовить что-нибудь вкусненькое?
Следующим утром и произошло то, чего ожидала Вика. Стоило встать на ноги, как икры и бедра заныли. Превозмогая боль, она прошла в ванную. После душа стало немного легче, но это все равно, что утопающему дать трубочку, чтоб не задохнулся. Укуталась в полотенце, протерла запотевшее зеркало. Тренер предупредил, что иногда защита может не спасти. Небольшой синяк под глазом спутал планы, ведь именно сегодня Вика запланировал собрать все полагающиеся справки для автошколы.
— Хорошо хоть глаз не заплыл! — улыбнулась отражению.
Всю вторую половину дня Вика вычищала шкаф от вещей, которые больше никогда не собиралась надевать.
— Выглядишь на тридцать… позоришь своей внешностью… Волчара… — бессознательно бормотала она, перебирая одежду.
Три четверти всех вещей сложила в большие пакеты и отнесла в мусорник. Оставила лишь наряды, которые либо подчеркивали фигуру, либо практически ничего не скрывали. Предстоял грандиозный шопинг, и она с трудом сдерживалась, чтоб не проболтаться подруге.
Вечером в дверь позвонили. В глазок Вика увидела Яна. В голове сразу зазвучал его голос: «Тебе двадцать четыре года, а выглядишь на тридцать! Вместо того, чтоб украшать собою мужчину, ты позоришь его своей внешностью».
— Тебе чего?
— Может, откроешь?
Вика рывком распахнула дверь.
— Слушаю, — со сталью в голосе произнесла она.
Ян несколько мгновений всматривался в бывшую подругу. Затем опустил взор. Неуютно стало от ледяного взгляда серых глаз.
— Я уезжаю… в Ростов, — пробормотал он. — Попрощаться зашел.
— Прощай.
— Послушай, — Ян сделал к ней шаг. — Ведь можно же все исправить! Давай попробуем забыть и…
— Попрощались? — оборвала Вика. — И все. Удачной тебе дороги.
— Викуленька…
Дверь хлопнула перед носом Яна.
Руслан присвистнул. Евгения Порфирьевна сделала вид, что ничего не видит, хотя Вика не сомневалась: синячок под глазом замазала неудачно. Начальница, даже не взглянув на разрешения, выдала два пистолета — ПМы.
— Вначале смены получаете, расписываетесь, — проинструктировала она. — В конце смены сдаете и тоже расписываетесь. Причем с письменными пояснениями за каждый истраченный патрон. На одну смену выдается шесть патронов…
— Опять эти дурацкие ограничения! — пробормотал Руслан.