— А почему вся страна соблюдает правила, а у нас ездят, как хотят?
— Потому, — наставительно ответил преподаватель. — Что наш город и основан был полком дезертиров крымской войны!
Вика не единожды слышала эту историю. Ее употребляли, когда хотели похвастаться особой уникальностью Соминска. Самое удивительное в том, что жители очень гордились тем, что живут в городе, основанном дезертирами и анархистами. Некоторые себя даже причисляли к их потомкам. Объединились в группу, нацепили форму и уже сто лет спорили с атаманом войска донского за право именоваться казаками.
С инструктором по вождению повезло меньше. Перво-наперво он сообщил, что не берет на обучение девушек, но в этот раз пришлось. Мол, девяносто процентов обучающихся девушки и тут хочешь-не-хочешь, а придется. На первом же занятии поняла, почему. Инструктор оказался пошлым и грубым мужланом. Без мата не мог и трех слов связать, ноги обучающегося иначе как «копыта» не называл, при любой ошибке отборно ругал, а если ученик совершал какую-то серьезную оплошность, то мог, как под ребра пихнуть, так и подзатыльник отвесить. Успокаивали лишь слова директора автошколы:
— У вас самый лучший инструктор, какого я когда-нибудь видел. Я сам в прошлом инструктор, потому знаю, о чем говорю. Конечно, при его… своеобразности в это трудно поверить, но знания он умеет вдалбливать.
В одно из дежурств Руслан притащил непонятную штуковину. Понадобилось целое представление, чтобы пронести ее внутрь и спрятать в шкафчике раздевалки. Но напарники справились. Выглядела «штуковина» как стержни, сваренные вместе под разными углами, заканчивались они круглыми и плоскими мишенями красного цвета.
— Это калабушкой называется, — поведал коллега. — В интернет-магазине заказал. Нельзя по ней только пулями со стальным сердечником шмалять.
Дежурство затянулось из-за ожидания вечера. За обедом Руслан сходил на рынок, где, в одной из палаток, готовили восхитительную шаурму.
За день, на собеседование, приходили два человека. Невзрачная девушка и шкафоподобный мужик в наколках. Евгения Порфирьевна, так же как когда-то и Вику, водила их в один из коридоров. Оба потенциальных кандидата сразу отказались работать в спецхране номер три.
— А нам разве кто-то требуется? — поинтересовалась Вика у начальницы.
— Да, — вздохнула директриса. — Василий увольняется. Из второй смены. Точнее его в Москву переводят. Ценный кадр видите ли, — тон Евгении Порфирьевны не оставлял сомнений в том, что она готова растерзать человека, выдавшего такое указание. У тебя есть кто-то на примете?
На секунду Вика задумалась. Промелькнула шальная мысль пригласить Дашу, но та бы, скорее всего, даже на собеседование не пошла.
— Боюсь, что нет среди моих знакомых людей, которые согласятся работать в таком месте.
— Жаль, — сказал директриса спецхрана номер три. И ушла в кабинет.
— Что за Василий? — Вика посмотрела на коллегу.
— Понятия не имею, — пожал плечами Руслан. — Я думал тут лишь Миша, кавказец, весь из себя такой супер-пупер. Оказывается, ещё кто-то есть. Всех сотрудников-то знает лишь она, — кивнул в сторону кабинета.
Евгения Порфирьевна задержалась на работе на целых два часа. При этом напарники даже не поняли из-за чего. Директриса копалась в папках на стеллажах и что-то искала.
Когда она, наконец, ушла, Руслан достал из раздевалки калабушку. Установил напротив одного из коридоров.
— Оп-па! — нагнулся он к стене и поковырял ногтем небольшую выемку. — Что-то мне подсказывает, будто мы не первые, кто решил пошмалять.
Вика подошла, посмотрела на вмятину. Тут же обнаружила другую. Чуть повыше. А потом еще одну. И еще.
— Неужели патроны так просто достать?
— Рядовому жителю нет, — Руслан продолжал исследовать стену. — А вообще было бы желание. И деньги. А выход на необходимого человека всегда можно найти… Даже так… — остановился он напротив одной из вмятин. — Смотри. Тут кровь. Видимо только у нас проснулась сознательность, а кто-то не гнушается и по трупам с подземных этажей шмалять. Видимо привязывают к столу-каталке…
— Но мы так делать не будем, — Вика холодно посмотрела на коллегу.
— Хорошо, — равнодушно пожал плечами Руслан.
Он достал из кармана осенней куртки два картонных коробока с патронами. Всего тридцать две штуки. Разрядил магазин, где торчали пули окрашенные зеленым лаком.
— Трассирующие, — пояснил напарник. — Чтобы видеть, куда стреляешь. А дядька мне дал со свинцовым сердечником. Их в Новосибирске на экспорт делают.
— Но до покупателя доезжают не все упаковки…
— Как видишь, — Руслан зарядил в магазин восемь патронов. Вставил его в основание рукояти до щелчка. — Теперь смотри, — он встал полубоком к мишени, метров за двадцать. Навел оружие…
Вику оглушил грохот пистолета. Калабушка оказалась очень веселой вещью. При попадании в красный набалдашник, она переворачивалась, и другой кружок становился мишенью. Именно для этого стебли были сварены под разными углами. Руслан посмотрел на коллегу. Улыбнулся. Еще раз прицелился и нажал спусковой крючок. Вновь мишень перевернулась.
Так он расстрелял все патроны из магазина. Калабушка при этом укатилась в темный коридор. Восьмая пуля срикошетила. Скользнула по стене коридора и выбила искры.
— Пули потом собрать надо будет, — сказал Руслан. — Хотя бы по возможности.
Он поставил мишень на исходную позицию. Зарядил магазин.
— Теперь ты, — протянул оружие напарнице.
Несколько раз дядя выдавал любимому племяннику патроны просто так. А когда понял, что тому надо все больше и больше, то начал продавать. Сослался на то, что и сам не за бесплатно их получает.
В спецхранилище Вика с Русланом начали уделять сну не больше четырех часов. Смены стали на порядок интереснее. Стреляли с близкого расстояния. Стоило промахнуться, и пуля начинала рикошетить по спецхрану. И, если повезет, объясняй потом в больнице, откуда у тебя пулевое ранение. Но руки постепенно стали привыкать к отдаче, точность увеличивалась. Руслан стрелял неизмеримо лучше, но Вика быстро наверстала разницу. Настолько быстро, что напарник как-то сказал:
— В тебе просто погиб первоклассный стрелок.
— Нет, — усмехнулась Вика. — Просто если делаешь, делай хорошо.
— Не каждому дано шмалять…
— Не каждый желает учиться.
После каждой смены приходилось несколько часов выискивать пули. Находили почти все. Иногда попадались чужие и явно большего калибра. Руслан даже как-то сходил на один из подземных этажей и попытался найти трупы с огнестрельными ранами. Не нашел. Видимо та бригада, которая использовала мертвые тела в качестве мишеней, потом хорошо заметала за собой следы. Можно было, конечно, посмотреть по камерам, но напарники решили не лезть в чужие дела.
Когда мишень продырявилась, Руслан притащил новую. В виде кабана. Затем еще одну — в виде человеческого туловища на подставке.
В одну из смен напарник хитро улыбнулся и сказал:
— Я тебе кое-что обещал показать, да забыл. И ты не подсказала… Помнишь, я говорил, что и Порфирьевне от моего дядьки презент перепал?
— Угу, — Вика действительно вспомнила разговор.
— Жди здесь.
Он ушел в кабинет директрисы спецхрана номер три. Через несколько минут вышел с автоматом.
— Калашников! Семьдесят четвертого года! — сказал с такой гордостью, будто собственноручно сконструировал. — Это испытательный образец. Выпущен ещё в семьдесят третьем. Вроде как. Видишь, из какого белесого дерева приклад и цевье? Потом для них выбрали другой цвет. Только патронов к нему не нашел.
Вика несколько секунд смотрела на автомат, а потом сказала:
— А наша начальница, что совсем ничего не боится?! Или это нормально держать автомат на рабочем месте?
Иногда Вика сомневалась, стоит ли хранить в доме пистолет. Считала, что в случае чего, ей могут впаять незаконное хранение оружия. И плевать всем, что это память об отце.