— Мы ж в России живем! — улыбнулся напарник. — Здесь директорами спецхранов просто так не становятся. Боюсь она лошадка еще более темная, нежели мой дядька. Например, я точно знаю, что Максимыч… ну, тот, который из ФСПКСа, знает об этом стволе. Следовательно, и с моим дядькой тоже как-то завязан…
— Круговая порука, — немного ошарашено покачала головой Вика.
— Ага, — кивнул Руслан. — Мажет, как копоть. Я постараюсь у дядьки выцыганить патроны к нему. Не факт, конечно, что он даст. Это уже не пэмэшные.
Напарник осмотрел оружие и вынес вердикт:
— Конечно, из него давно никто не шмалял, но привести в порядок можно. На следующей смене, надеюсь, пошмаляем.
— Стоит ли?
Вика ненавидела те моменты, когда пуля начинала рикошетить от стен. Пусть и длилось это всего секунду. Но растягивалась эта секунда, как правило, на целую вечность.
Руслан посчитал, что стоит. В следующую смену ерзал на стуле и не мог дождаться ухода начальницы. Когда она попросила пойти закрыть за ней дверь, он чуть ли не вприпрыжку отправился следом.
С автоматом он возился долго. Вика успела сделать обход. Даже на второй подземный этаж спустилась ради любопытства. Ничего интересного она там, естественно, не обнаружила. Только стеллажи с трупами. Стеклянные глаза, задеревеневшие конечности и тонкий, сладковатый запах разлагающейся плоти.
Перед тем как Руслан прицелился в мишень, Вика спросила:
— Уверен, что стоит?
Руслан посмотрел таким взглядом, будто хотел сказать: «Молчала б, женщина!».
Вслух произнес:
— Я поставил на одиночные. Очередями, естественно, стрелять не будем. Мы тут столько дырок в стенах наделаем, как в дуршлаге.
Он выпустил целый рожок. От каждого выстрела содрогался. Тяжелые пули иногда рикошетили. Один раз чиркнуло рядом с Викиной ногой. Она запоздало отшатнулась.
У автомата отдача была очень сильная. Плечо после девятнадцати отстрелянных патронов ныло, словно в него экскаватор ковшом попал.
— Я не буду достреливать, — Вика передала автомат напарнику. — Плечо болит, а завтра на тренировку и вождение.
— А ты всего-то один патрон не дошмаляла, — Руслан вскинул автомат и выстрелил. Мишень после сорока девяти попаданий превратилась в кучу железа. А последним патроном напарник и вовсе ее повалил.
— Да-а-а-а… — протянул он. — А так расписывали… Так расхваливали… Что она чуть ли не очередь из КПВТ выдержать сможет… От обычного «калаша» сдулась… — посмотрел на оружие. — Я, кстати, больше не смогу достать патронов. Дядька сказал, что больше не продаст. Не выгодно ему их отдавать по себестоимости. Слишком тяжело достаются.
— Даже для любимого племянника? — подняла брови Вика.
— Даже для любимого племянника, — вздохнул Руслан.
Первый подзатыльник от инструктора Вика получила на четвертом занятии, когда проехала под «кирпич». Инструктор разразился таким высокохудожественным матом, что значение некоторых слов даже представить невозможно. Активные оправдания, что она всего лишь первый раз выехала в город, а на расстоянии двадцати метров ничего не видно из-за хлещущего дождя, инструктор и не пытался услышать. Он клял и материл все, что попадалось на глаза, в основном ученицу. Хотел отвесить еще и подзатыльник, но сотрудница спецхрана поймала его руку. Инструктор посмотрел в ее холодные глаза, буркнул еще какую-то гадость про тупых баб и, наконец, утихомирился.
Из машины Вика вышла, словно помоями облитая. Чувствовала себя так, будто именно из-за нее на дорогах Соминска ежемесячно гибнет около ста человек. После этого занятия вызубрила значение всех знаков и внимательно наблюдала, где какой висит.
Руслан долго смеялся, когда она ему рассказала эту историю.
— Я получил права три года назад, — поделился напарник. — И у меня не было такого инструктора. Мой вяло так объяснял, всем видом показывая, что он водить-то умеет, а на остальных ему… Все равно, в общем. И когда отец купил «семерку», то я вскоре ее разбил. Не поставил зимнюю резину. Это я так думаю, чтоб самого себя утешить. А по правде обвиняю инструктора. Ведь я хотел научиться. Не научили.
— Сильно досталось? — спросила Вика.
— Не поверишь, отделался испугом. На повороте занесло, врезался в столб и вылетел через лобовое в Дон. Представляешь, всегда пристегивался. А именно в тот раз не пристегнулся. Ехать-то было недалеко. От Пушкинской, до…
— Так это был ты?! Я читала об этой аварии! В «Вечернем Соминске».
— Да, видел эту статью, — поморщился Руслан. — Там есть некоторые несоответствия. Будто я гнал сто двадцать, не справился с управлением… Чушь. У меня была древняя «семерка» и больше ста она никак не хотела разгоняться. А я ехал пятьдесят пять. Ну… — замялся он. — Может и не совсем пятьдесят пять…
— А с машиной что? — спросила Вика. — Восстановлению не подлежит?
— Подлежит. Подлежала, — поправился Руслан. — Я продал как битую. Не хочу больше отечественного автопрома. Сейчас подсобираю и возьму какую-нибудь иномарку. После того как посидел в «бэхе» корешка, помнишь, рассказывал? — Вика кивнула. — То в отечественную ни за что не сяду.
— Так мы с тобой вскоре будем приезжать на работу на собственных машинах? — выдавила улыбку Виктория.
— Ага, — улыбнулся в ответ Руслан. — Слушай, помнится за мной должок… Так вот я хотел пригласить тебя в ресторан. Завтра вечером. Придем со смены. Выспимся, а вечерком сходим. Как тебе?
Вика посмотрела в глаза напарника. Голубые, отливающие морской волной, они не таили за собой подвоха. Он просто хотел отплатить добром за добро.
— Хорошая идея, — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнесла она. — Я согласна. Пойдем.
Почувствовала, что краснеет и опустила голову.
Евгения Порфирьевна весь день писала в кабинете какие-то отчеты, несколько раз самолично бегала в палаты, смотрела на месте ли определенные трупы. Даже на обед не отлучалась. В пять вечера она еще оставалась на работе. Как и в шесть, и в восемь. Руслан участливо поинтересовался:
— Нагрузили?
— Ежегодный сверка-отчет, — вздохнула начальница. — Хорошо, что всего лишь раз в год…
Как догадывалась Вика, ноченька предстояла нелегкая. Про стрельбу и сон можно забыть, а про ночное дежурство, наоборот, вспомнить.
Полуночный обход по очереди являлся Викиным. Она тянула, не хотела идти. Но время неумолимо бежало. Сотрудница спецхрана вздохнула, взяла рацию, фонарик и отправилась.
— Удачи, — пожелал сонный Руслан.
— Угу, — буркнула Вика. Глаза слипались, язык не желал шевелиться, ноги путались.
К хорошему привыкаешь быстро. Даже слишком. В это время охранники спецхрана обычно готовились ко сну. Валялись на раскладушках и полусонно о чем-нибудь беседовали. Первой все время засыпала Вика.
Она вяло улыбнулась. Вспомнила, как еще совсем недавно утверждала, что не сможет заснуть, когда рядом такое количество трупов способных ожить.
Первый коридор прошла медленно, глаза норовили слипнуться на каждом шагу. Ко второму уже немного проснулась, зашагала бодрее и быстрее.
Палаты. Мертвецы. Палаты. Мертвецы. Лишь один раз, во втором коридоре, Вике показалось движение. Она остановилась, осветила комнату фонарем. Все «койки» заняты мертвецами. На границе света от фонарика и тьмы заметила нечто неестественное. Перевела луч. Женщина, среднего возраста с каштановыми волосами, в одежде. Вика подошла ближе к решетке. У потенциальной спящей на груди сидела крыса. Маленькие черные глазки буравили нежданную гостью, словно спрашивали: «Ну, и чего тебе здесь нужно?! Проваливай!».
— Гадина, — сквозь зубы процедила Виктория. — Если б не эта треклятая автоматика, по полу б тебя размазала!
Возникло желание связаться с Русланом, чтобы он выключил датчики.
Крыса крупная, отъевшаяся на казенных харчах. Вика представила удивление родственников, когда они спустя долгое время получают тело умершего. А у того отсутствует нос, губы и выгрызена щека.
Крыса неподвижно сидела на груди трупа и злобно сверкала на человека бусинками черных глаз.