Вика поднесла к губам рацию.
— Руслан, — вызвала она. — Сообщи Евгении Порфирьевне, что у нас здесь крысы завелись.
— Крысы?! — через некоторое время заспанным голосом захрипела рация. — Знаешь это… А-а-а-й, — зевнул он. — Некий показатель. Не знаю в чем прикол… Да и никто не знает, но там где есть спящие, крыс нет. Они как-то чувствуют тела способные к оживлению. Ладно… Сейчас пойду, скажу, чтоб вызвали бригаду дезинфекторов.
— Ясно. Отбой, — Вика опустила рацию.
Хотелось чем-нибудь запустить в ненавистное создание. Оглянулась — естественно ничего не нашла.
Вспомнился день, когда она стояла на табурете и визжала, испугавшись мышки выскочившей из-под холодильника. Это было словно в другой жизни… той жизни, где был отец. Где была семья. Тогда отец, снял ее со стула и отнес в соседнюю комнату. После оделся и куда-то ушел. Спустя двадцать минут вернулся с маленькой коробочкой. Открыв, что-то достал и протянул дочери. Вика послушно подставила ладони. В руки упала маленькая мышь, а в следующий миг отец обхватил огромными, словно дирижабли, ладонями, ручки ребенка, не разрешая выпустить мягкий комочек. Мышь пыталась выбраться, щекотала усами ладони, скреблась. Вика, в свою очередь, пыталась вырваться, плакала, но отец держал крепко. Постепенно она успокоилась, и папа убрал руки.
— Ничего не бойся, — сказал тогда отец. — Сделай так, чтоб боялись тебя. Сожми ладони.
Вика послушно сжала ладони. Мышь засуетилась, показалась, что даже укусила.
— Сильнее! — приказал отец.
Вика сжала сильнее. Ладони чувствовали, как мягкий комочек застыл в ожидании скорой смерти.
— Представь, насколько сильно, она сейчас боится, — сказал отец. — Боится тебя. А ведь всего несколько мгновений назад ты боялась ее.
От воспоминаний отвлек стон раздавшийся неподалеку. Моментально сердце ледяными тисками зажал страх. Вика забыла о крысе и пошла дальше.
Вновь послышался стон из следующей по коридору палаты. Жалобный и протяжный, будто у очнувшегося спящего рак последней степени.
— Руслан? — Вика поднесла к губам рацию.
— Что у тебя? — раздался голос Евгении Порфирьевны, напарник находился у нее в кабинете.
— Здесь, кажется, кто-то просыпается. Слышу стоны.
— Стоны ни о чем не говорят, — сказала начальница. — Это может быть признаком пробуждения, но не стопроцентной уверенностью, что стонущий пробудится.
В палате загорелся свет, а до ушей донеся протяжный вой сирены.
— Евгения Порфирьевна!
— Слышу Вика, — начальница само спокойствие. — Посмотри, что там, а Руслан вызовет наряд.
Виктория, прижавшись к противоположной стене, подошла к освещенной палате. Внутри на четвереньках стоял мужчина. Услышав шаги, он поднял стриженную под «ежик» голову, а затем встал во весь свой немалый рост. Мужчина был в брюках. На обнаженном торсе рельефными буграми выделялись мышцы. Вика даже залюбовалась. Вернули к реальности две дырочки в районе сердца и запекшаяся кровь вокруг них.
— Я там, где думаю? — уверенный тон и грубый с хрипотцой голос. Без сомнения, этот великан привык брать то, что ему необходимо.
— Ага, — растерялась Вика, вспомнила о пистолете, который остался лежать на пульте управления.
— А ты кто? А, вижу… — спящий скорчил презрительную гримасу. — Охрана. Решетка заперта, как я думаю.
Виктория кивнула.
— Помоги выбраться, — попросил он. — В долгу не останусь!
— Не положено, — прошептала она.
— Послушай, красавица, ты не поняла? У меня есть деньги. Много денег. Скажи, сколько ты хочешь за мою свободу?
— Я не могу открыть.
Спящий подошел к решетке, слегка дернул.
— Открой! — скомандовал он. — Иначе я просто ее выломаю и тогда тебе не поздоровиться. Мне терять нечего, так что пока я добрый, давай договоримся.
Вика посмотрела на решетку, после перевела взгляд на мужчину. Секунды хватило понять, что такой великан не только решетку выломает, но и поезд остановит.
— Не волнуйтесь, — залепетала она. — За вами скоро приедут… Все будет хорошо, — добавила зачем-то.
Вика начала боком уходить от палаты. Обратно к обычной и нормальной жизни, где нет оживших мертвецов за свободу деньги предлагающих.
— Постой! — спящий ударил ладонью по преграде. — Не уходи!
Решетка завибрировала, будто самая низкая ми.
— Прошу вас, успокойтесь! — жалостливо попросила Вика.
Хотелось побежать со всех ног.
— Я посмотрю, что ты будешь делать на моем месте…
Когда спящий понял, что девушка не согласится открыть дверь, то ударил ногой по преграде.
— Он выламывает решетку! — Вика быстро пошла по коридору к выходу. Рация в руке дрожала.
— Не выломает, — хотела успокоить начальница.
Последовал второй удар. Решетка с оглушительным грохотом ударилась о противоположную стену.
— Уже выломал, — выдохнула Вика.
И побежала.
Рация хрипела от крика начальницы, в висках пульсировало, словно голову сдавливал пресс. Сзади, стремительно приближаясь, раздавались шлепки босых ног. Оглянуться Виктория боялась. Она чувствовала, что мышцы напряглись как стальные канаты, а мысли сосредоточились на прямоугольнике выхода. Он, словно ворота рая, на мгновения даже показался мифическим и недостижимым — настолько тяжелым и долгим к нему оказался путь.
Шлепки босых ног раздавались уже настолько близко, что с секунды на секунду Вика ожидала самого страшного — смерти. Наконец она оказалась в холле. За вахтой стоял Руслан. Он сжимал пистолет и неотрывно смотрел в экран.
Сзади послышался хруст ломающихся костей, а затем что-то тяжелое упало на пол. Вика на бегу оглянулась. Евгения Порфирьевна подстерегла очнувшегося великана за углом. И когда тот, наконец, появился, ударом в шею повалила на пол. Для живого человека такой прием оказался бы смертельным. Но не для ожившего мертвеца. В руках у директрисы был пистолет. Ствол нацелился в лоб спящего.
— Лежать, — скомандовала она.
Но спящий сдаваться не собирался. Он попытался схватиться за оружие. Помещение наполнил оглушительный гром выстрела.
— Теперь до Страшного суда не встанет, — сказала начальница.
Помолчала и добавила:
— Только боюсь, что этот день давно наступил.
Принесли заказ — роллы, апельсиновый сок и японское пиво.
— Не могу прийти сюда и не попить этого пива, — Руслан посмотрел через бокал на свет. — Оно настолько… необычно. Словно из обыкновенной стеклянной бутылки, но при этом чувствуешь, что оно по-настоящему другое.
— Хочешь сказать, изготовлено по тем же рецептам, но одновременно по другим, — поддержала тему разговора Вика.
— Даже это определение не вполне точно, — пригубил напарник пенный напиток. — Попробуй и сама поймешь.
— Думаю, у меня есть еще время попробовать? — выдавила улыбку Виктория, она никак не могла приноровиться к палочкам.
«Сколько не ходи в японские рестораны, но если ты ел с детства ложкой, то палочками есть глупо» — подумала она, зажав их, наконец, как нарисовано на картинке.
Тем не менее, первый ролл никак не хотел подноситься ко рту. Руслан улыбнулся и привычным движением взял палочки. Его ролл не выпадал.
— Вижу, у тебя большой опыт общения с этим, — показала Вика палочки с таким выражением на лице, будто собралась их воткнуть в глотку директору ресторана. — Часто здесь бываешь?
Ресторан находился в исторической части Соминска. Еще не так давно Вика и представить не могла, что будет здесь ужинать. Яну, с его неплохой зарплатой, еда в таком месте показался бы пустой тратой денег. Заработанное он предпочитал пропивать.
Слева на бумажной стене талантливый художник изобразил горы. Сзади они подсвечивались тусклыми лампами, отчего создавалось впечатление домашнего уюта. Над каждым из низеньких столиков нависала лампа, обвитая бумажным абажуром мягко-вишневого цвета.
— Не скажу, что часто здесь бываю, но иногда появляюсь. У меня есть один знакомый башкир, так он просто подвинут на японской культуре. Пересмотрел все аниме, выучил японский, историю Японии знает лучше, чем историю России. Однажды я побывал у него дома, так там вообще настоящая Япония. Представь, заходишь в обычный панельный дом, — Руслан отправил ролл в рот. — Поднимаешься на лифте на пятый этаж. Обычная металлическая дверь. А за ней чудеса! Бумажные стены, полное отсутствие стульев, столов. Ложек с вилками днем с огнем не сыскать. Хотя если честно я и не искал. Мы тогда были настолько пьяны, что я ел прямо руками.