Десять рослых парней, которые ходили в березовую рощу поиграть в пейнтбол, вернулись обратно ровно через сорок минут после того, как черное «БМВ» покинуло двор лаборатории.
Первый труп они нашли на КПП. Второй во дворе, шесть в одной из комнат и четыре в коридорах. В корпусе для сотрудников отыскали племянника профессора — единственного свидетеля. С трудом добудившись парня, начали допытываться, что произошло. Каждый понимал, что должен был быть на месте, препятствовать побегу…
Парень ничего внятно сказать не мог. Блымал красными глазами, пересохшим языком беспрестанно облизывал губы и нес какую-то околесицу про златотканый оазис. Легкий удар по челюсти привел в чувство. Он поднялся, попил воды и, употребляя из нормативной лексики только предлоги и междометия, объяснил «тупым мусорам», куда им следует держать путь.
Псевдоомоновцы переглянулись.
А в следующий миг племянник профессора лишился всех передних зубов.
За окном светило солнце. Соминск погрузился в тоскливую полудрему. Без крайней надобности люди старались не выходить из дому, каждого пугала стрелка термометра застывшая на отметке сорок пять.
Капитан Барбарбеков вызвал к себе, а стоило Марату с Кириллом явиться, как скрылся в неизвестном направлении.
— Прошу прощения, — развел он руками. — Вызывают.
Марат закинул ноги на капитанский стол и обмахивался газетой. Три вентилятора не спасали от жары, а большего первомайскому отделу внутренних дел государство выделить не могло. На соседнем стуле дремал Кирилл.
Марат обмахивал газетой лицо и грудь, вспоминал, как хорошо было в собственном кабинете. Вспомнил, как бунтовал, что им на двоих с Кириллом выделили лишь одно помещение. Сейчас эти возмущения казались бравадой. Когда нет никакого кабинета, прежний казался покинутым раем.
Марат поглядел в окно, откуда шел горячий, будто из печки, воздух. Понедельник день тяжелый, а когда на улице почти пятидесятиградусная жара, невыносимый. Настроение портилось все больше. Весь оставшийся день предстояло ездить в грязной, вонючей машине, ловить малолеток с пивом, наркоманов, да алкашей — основной контингент района.
Марат с улыбкой вспомнил, как жаловался на маленькую зарплату в ФСПКС. А там платили в шесть раз больше, чем обычному полицейскому. Он не единожды подумывал о том, чтоб пойти работать охранником. Лицензию-то получить проще, чем мусор в окно выкинуть, тем более после ФСПКС.
«Может, даже телохранителем устроюсь» — вновь размечтался он.
Из-за уха выпала сигарета. Спускать ноги со стола лень, и Марат попытался дотянуться к ней, не вставая.
Дверь открылась, но в комнату вместо капитана Барбарбекова вошел Максимыч. В руке майор сжимал папку.
— Вот вы где! Я вас заискался! — сказал он.
Григорий Максимович, после роспуска ФСПКС, используя старые связи, нашел тепленькое местечко в первомайском районе. Сумел найти места и для Кирилла с Маратом. Но если Максимыч устроился на новом месте лучше чем на старом, то подопечные наоборот.
Кирилл поднял голову, затуманенным взором посмотрел на вошедшего. В следующее мгновение от сна не осталось и следа. Марат с Кириллом знали майора слишком давно, чтоб не заметить крайнее волнение на его лице. Максимыч подошел к Марату, жестом подозвал Кирилла.
— На той неделе в Москве девушка ограбила офис банка. Тридцать трупов. Помните?
Эта новость облетела все центральные каналы и взбаламутила интернет. О ней не слышал лишь глухой. Лейтенанты синхронно кивнули.
— А про вчерашнюю стрельбу слышали? — спросил майор.
— В ГУМе? — уточнил Марат.
— Сто тридцать человек положила какая-то чокнутая тварь, — в сердцах выплюнул Кирилл. Из-за ролика, который он увидел в новостях, всю ночь плохо спал.
— Не важно, сколько там погибло, — ответил Максимыч. — Важно другое.
Он положил папку на капитанский стол.
— Смотрите. Сегодня ориентировка пришла. И в банке и в ГУМе было одно и те же лицо. Одна из камер хорошо его захватила…
Кирилл открыл папку, достал фотографию.
— Узнаете? — спросил Максимыч.
— Это та, что в третьем спецхране работала? — ткнул Марат в листок. — Освободила спящего, а ее потом грузовик сбил. Но она же… умерла. Ее Васян с Веталем задерживать ездили.
— А всех спящих должны были уничтожить, — добавил Кирилл.
— Вот именно, — подтвердил Максимыч. — Должны были. Да видимо не всех уничтожили.
Лейтенанты посмотрели на майора.
— У меня предчувствие плохое, — сказал он.
Кирилл с Маратом затаили дыхание. Именно благодаря его предчувствиям они вернулись с Кавказа не в цинковых гробах.
— Скорее всего, мы видим самое-самое начало. Мир меняется у нас на глазах, — посмотрел в глаза подопечных майор. — Пока никому о ней ни слова. Договорились?
— Я не знаю, зачем это нужно, — сказал Марат. — Но твоему чутью доверять привык.
Кирилл молча кивнул.
Стены, стол, за которым сидели Вика с Алисой, софа с разъехавшимися ножками — все пропахло противно-кислой вонью никотина. Хозяйка посуточной квартиры не требовала документов или чего-то еще кроме денег. Платишь — живи. Не платишь — выметайся.
По кухне ее жилища маленькими, но наглыми группами маршировали тараканы. Санузел выглядел не лучше бесплатного общественного туалета, а на балконе, под тряпочкой, лежал полусгнивший трупик котенка.
Последний лучик августовского солнца преломлялся через надтреснутое стекло, падал в ладонь Алисы. Осень обещала быть холодной. Люди уже в августе надевали куртки. Комната медленно, но верно погружалась в сумрак, но Алиса сидела в солнцезащитных очках. Глубоко вздохнула и облокотилась на стол. Вика сидела напротив, откинувшись на спинку стула, невидящим взглядом смотрела в стену.
— Что теперь? — тихим, замогильным голосом произнесла Алиса.
Через несколько минут повторила:
— Что теперь?
— Еще не знаю, — задумчиво сказала бывшая сотрудница спецхрана. — Я бы все отдала, чтобы поговорить сейчас с папой. Он бы сказал…
— Что именно все отдала? — усмехнулась подруга. — У тебя что-то есть?
Вика промолчала. Перед глазами у нее стоял расстрел людей в ГУМе. Быть вершителем судеб оказалось легко и приятно. А уйти от ответственности оказалось проще простого, когда ты вне закона. Просто стреляй по тем, кого видишь. Нещадно убивай тех, кто пытается убить тебя.
— Вика! Ау? — Алиса помахала у нее перед глазами ладонью. — Не улетай.
— Убивать легко, — прошептала Вика.
— Не поняла?
— Убивать легко, — громче сказала она. — Даже слишком легко. Попробуй!
— Не хочу и не буду! — твердо произнесла Алиса. — Я никогда не пойду с тобой на твои… дела. К тому же это не решит нашу проблему.
— Решит, — Вика посмотрела на боевую подругу. — Только смерть решит нашу проблему! — с нажимом повторила она.
Алиса в какой-то момент забыла, что сидит в черных очках. Ей стало неуютно, от взгляда серых, наполненных холодом стали, глаз. По спине пробежали мурашки. На мгновение привиделось, что напротив большой черный зверь с серыми, ледяными глазами. В этом звере было что-то от человека, но лишь самая кроха. Только та частичка, которую оборотень еще не растерял.
— Чем больше трупов, тем больше потенциальных спящих! Значит, тем больше тех, кто будет бороться вместе с нами!
Алиса видела, как напряглась Вика, а ее губы превратились в тонкую линию.
— Спящих не будет. И ты об этом знаешь. Им не дадут появиться. Наш… расстрел лишен смысла. Трупы давно сожгли и…
— Я «проснулась» где-то минут через десять после того как умерла, — перебила Вика. — А может и меньше. Ты тоже долго не залеживалась. Руслан… — она непроизвольно замолчала, произнесенное слово выдернуло на свет частичку человеческих чувств, подавило зверя. — …тоже… быстро… ожил. — Спрятала лицо в ладонях, но уже через минуту посмотрела на Алису прежним, ледяным и беспощадным взглядом. — Раз мы такие, значит, есть подобные нам. То, что смог сделать один человек, смогут повторить и другие.