— Хорошо! — поспешила согласиться Алиса. — Пусть будет по-твоему. Но с чего ты решила, что те, кого ты убила, пойдут за тобой? Ведь кто они… обычные спящие. И кто мы?
Алиса нервно сдернула очки и начала тереть пальцем глаз.
— Прости, — убрала она руки. — Но после того как он вырос иногда просто невыносимо чешется.
— Надень, пожалуйста, очки, — содрогнулась Виктория. — Жутко смотрится…
«Тебе тоже не помешает носить очки», — подумала Алиса, но вслух бы такое не произнесла никогда.
Вика приобрела привычку просыпаться очень рано и бродить по улице часов до шести утра. Три дня назад, когда вернулась с прогулки и столкнулась в коридоре с Алисой, то отшатнулась от нее как от прокаженной.
— Ни черта себе! — воскликнула Вика, хотя еще совсем недавно разглядывала пули «вышедшие» из организма. При бегстве из ГУМа ее пытались убить. Да только новые тела не умирали.
— Что случилось? — перепугалась тогда подруга.
С того дня Алиса и ходила в очках. Выросший глаз был полностью черным. Сплошной зрачок.
— Прости, — повторила Алиса и надела солнцезащитные очки.
— Мы дадим им то, чего они лишились, — после непродолжительного молчания сказала Вика. — Новую жизнь.
— После того, как забрали старую?
— Да что ты будешь делать?! — неожиданно хлопнула по столу Вика. — Чего ты прицепилась к старой-то?! Ты сама «там» недавно была. Помнишь, как радовалась оживлению? Я спрашиваю, помнишь?
— Помню, — промямлила Алиса. — Но все равно, ты лишишь их всего самого ценного, что они имеют. Вряд ли…
— Я дам им самое ценное, что они потеряли. Жить хочется всегда и всем. Только неудачники, которые не могут справиться с проблемами, обрывают ее самостоятельно. В бога и прочую загробную жизнь сейчас верят лишь самые наивные. Каждый понимает, что он попросту умрет и все… Он, как отработавший свое время компьютер, просто будет гнить на свалке, хотя когда-то мог решать самые трудные задачи. Думаешь, кому-то этого хочется?
Алиса помотала головой.
— Вряд ли, — добавила она. — А те, кому хочется, нам не нужны.
— Вот и я так думаю. Любая жизнь лучше смерти.
— Хорошо, я согласна. Но профессора-то ты убила! Какую жизнь ты собираешься дать? Да и если б он был… Вряд ли б тебе помогал.
— Про племянника его забыла? — улыбнулась Вика.
Алиса содрогнулась от улыбки, которая больше походила на оскал.
— А ведь он, как я понимаю, был с профессором. Должен знать процедуру. Мы его не убивали. Осталось только найти.
— Совсем малость, — хмыкнула Алиса. — Найти человека не зная о нем ничего. С какого района Москвы начнем поиски?
— Пока мы будем заниматься своими делами, он обязательно где-нибудь всплывет. Не может не всплыть.
— У тебя просто талант пускать все на самотек!
— Вода сама знает, куда ей течь. А вот чтоб остановить ее, надо приложить огромные усилия.
Пятнадцатого октября в Соминске стояла такая жара, будто вновь наступил июль. Столбик термометра приближался к отметке пятьдесят. Даша с наворачивающимися слезами смотрела в окно, на прохожих. Последние теплые деньки всегда вызывали у нее грусть. Впереди зима — смерть природы и холода. А еще обязательное календарное всероссийское пьянство.
— Дашенька, — забубнил селектор. — Сделай кофейка нашему гостю… да и мне заодно.
— Конечно, Константин Константинович! — самым елейным голосом произнесла секретарша.
В конце лета она поменяла работу. Новый начальник, директор самой крупной строительной фирмы по Южному Федеральному округу, казался Даше просто идеалом мужчины. Женат, трое детей, мягкий, покладистый характер. Рискованный, решительный, романтичный… Относительно молодой директор не единожды являлся ей в грезах. Она видела в нем все то, что хотела видеть в собственном муже. Видела, как они вместе ходят в фитнесс-центр, как вместе приходят на работу, как вместе отдыхают на море где-нибудь в Италии.
Но судьба подложила очередную «свинью». Как Даша не пыталась обратить на себя внимание — ничего не выходило. Вместо этого каждый час звонила его супруга и ехидным, с нескрываемой насмешкой, голосом просила соединить со своим мужем. А жена у него оказалась дама эффектная, образованная и умная.
Дарья приготовила кофе. Выбрала самый красивый сервиз — перед мэром Соминска нельзя ударить в грязь лицом. Посмотрелась в зеркало, поправила прическу. Стряхнула несуществующие пылинки с короткой юбки. Лишь после взяла поднос и направилась к шефу.
Приемную и кабинет директора разделял коротенький коридорчик. Перед резной дубовой дверью скучали два телохранителя мэра. Рослые, со стриженными «под ежик», головами, одетые в идеально одинаковые костюмы — они походили на клонов или серийных роботов, но точно не на тех, кто может иметь помимо собственных желаний еще и собственные мысли.
Четыре глаза не хуже рентгена осмотрели места, где можно спрятать оружие.
— Кофе на наличие яда пробовать будете? — улыбнулась Даша.
Один из телохранителей, даже не удостоив взглядом, открыл перед ней дверь, словно орган, отвечающий за юмор, ему при конструировании не вставили. Даша кинула взгляд на второго телохранителя. Он показался более симпатичным, да и выражение лица не настолько сурово-напускное. Телохранитель кинул мимолетный взгляд, дернул плечом, словно сгоняя кого-то сидевшего там, а после застыл, как статуя.
Даша вошла в кабинет. Дверь за спиной затворилась с тихим «тсык», хотя она знала, что доводчик не закрывает ее до щелчка.
Константин Константинович вольготно развалился в кресле. Мэр закинул ногу на ногу и со скучающим видом что-то рассказывал. На стене работал большой плазменный телевизор, громкость небольшая, но все слышно. Даша глянула на экран. Показывали утреннее происшествие. Как в Москве взорвали Останкинскую телебашню. Как она покачнулась, несколько секунд нависала над Москвой, словно знаменитое строение из Пизы, а затем упала, подняв невообразимое облако пыли.
— … на данный момент известно про семьсот пятьдесят жертв трагедии, — говорила диктор мрачным голосом. — Большинство из них убиты террористкой при штурме телецентра. Исполнительница этого теракта даже не пыталась скрыть лица. По оперативным данным именно она причастна к кровавому ограблению банка на Маросейке, расстрелу людей в ГУМе, дерзкому и невероятному разгрому базы московского СОБРа, откуда были похищено множество единиц оружия и взрывчатых веществ. И это ужасное…
На экране появилась фотография. Даша секунду смотрела на черноволосую девушку с серыми и холодными, как бетонная стена, глазами. Поднос выпал из рук. Константин Константинович подпрыгнул от звона бьющейся посуды. Мэр лишь вяло взглянул. В кабинет вломились телохранители с оружием наизготовку. Моментально оценили обстановку и вышли.
— … по некоторым неподтвержденным версиям, — продолжала диктор. — Подозреваемая является выходцем из лагерей смертников. По другим данным, она вышедший из-под контроля разведчик Соединенных Штатов…
— Чушь! — чуть не задохнулась от волнения Даша. — Этого не может быть!
— Конечно, — начал Константин Константинович. — Не каждый день Останкино взрывают, но…
— Да это моя подруга! — указала секретарша в экран, где еще не пропала фотография, а диктор продолжала повторять чужие глупости.
Мэр секунду смотрел на нее.
— Вы уверенны?
— Да я ее с детства знаю! — взмахнула руками Даша, будто ей не верили.
— Очень хорошо, — задумчиво кивнул мэр. — Очень хорошо… Значит, вы сможете нарисовать ее психологический портрет.
— Но моя подруга… — Даша внимательно посмотрела на экран. — Никогда бы не сделала такого. К тому же… — несколько минут она молчала.
По телевизору еще раз показали крушение телебашни, а затем какой-то инженер-строитель начал объяснять, с какой, практически ювелирной, точностью была размещена взрывчатка. Добавил, что закладывал ее человек разбирающийся в технике. У башни попросту не было шансов устоять.