— Так духи сказали, ты что, будешь противиться воле духов?! — грозно двигая бровями, вопрошала Ангелина.
Ксюша сняла очки и посмеивалась, протирая их уголком футболки. Но все три красавицы стихли, едва я появилась на пороге. Времени — одиннадцать, сидят, дурью маются, граф Дракула, вон, уже успел приехать в Америку в гробу, а они до сих пор даже с призраком Пушкина не пообщались.
В голову мне пришла шальная мысль, которая перевернула всю мою дальнейшую жизнь… что сказать, всё самое гениальное приходит либо под кайфом, либо по пьяни, либо после смены в десять часов третий день подряд.
— О, Матильда, — пролепетала сестра, — прости, ты легла, наверное…
— Мы будем потише, — сказала серьёзная Ксюша.
Но я недобро ухмыльнулась и произнесла:
— Ваш гогот даже мёртвого разбудит, не то что меня. Кстати, — небрежно продолжила, поглядывая на озорниц, — мне когда шестнадцать было, мы с девчонками в «лёгкий как пёрышко» играли, страшилки травили такие, что до туалета дома боялись дойти, а летом в лагере, вот как сейчас помню, всем составом вожатых вызывали демона…
Я оглядела их счастливыми глазами и жизнерадостно предложила:
— А хотите, и мы вызовем?!
Воцарилась тишина. Гэри что-то там бормотал про величие по телевизору, мерно тикали часы на полке. Ангелина непонимающе на меня смотрела. Тася сжала в руках злополучную планшетку.
— Мы будем потише, — снова убедительно сказала Ксюшенька, решив, что только в этом дело, и прижала руку к груди.
Ритуал
Итак, дано.
Ковёр мы за ненадобностью убрали в сторону, графа Пидаракулу выключили, свет в доме погасили, а мебель отодвинули.
Отыскали кусок мела и по паркету — по маминому, вернётся с дачи, убьёт — нарисовали пентаграмму.
Если честно, сакральными знаниями о призывах я не владела, так что Ксюшеньке было доверено загуглить и точно перерисовать любую пятиконечную звезду, подходящую для нашего дела. Ксюшенька была отличницей и подошла к делу серьёзно, найдя какую-то особенно крутую пентаграмму — совсем как в кино, и, ёрзая по полу на коленках, старательно вырисовывала незнакомые мне символы и нечто, похожее на козлиную морду, заключённую в звезду, по центру.
Затем провела один круг и второй, ещё больший.
— Ксюшенька, — заботливо спросила я, — это ты что нарисовала?
— Сигил Бафомета, — невинно промолвило дитя, и я нахмурилась.
Что-то очень знакомое, но после рабочего дня котелок совершенно не варил… Пожав плечами, я повернулась к Тасе:
— Свечи нашла?
— Тринадцать, — выдохнула Тася, — но только тыквенных.
— Господи, ладно, — закатила я глаза всей серьёзности, с которой девочки подошли к ритуалу. — Пусть будут тыквенные.
Маленькие плоские свечки из икеи заняли свои места вокруг пентаграммы. Мы расположились у лучей звезды, я торжественно сказала:
— Вырубайте свет!
Ангелина щёлкнула выключателем, и люстра над головами погасла.
Ксюшенька нервно выдохнула, а я как самая спокойная из всех (ещё бы, я-то знала уже опытным путём, какая это всё дурь для того, чтобы пощекотать себе нервишки) начала зажигать свечи. Сладковатый химический запах тыквы поплыл по комнате. Тася чихнула.
— Простите, — пробормотала она в ответ на наши строгие взгляды.
А я обвела всех глазами и торжественно, тихо спросила:
— Готовы ли вы к призыву, девы?
И девы, волнуясь, откликнулись:
— Да…
— Нет, — невозмутимо ответила Ангелина.
Я усмехнулась, разблокировала айфон и деловито залезла в заметки:
— Ну ничего, — успокоила я их, — сейчас по-быстрому призовём — и спать.
На экране чёрным по белому можно было прочитать слова заклятия на латыни, и я, как человек, потерявший на филологическом факультете пять лет и целый год учивший латынь, но научившийся только читать и спрягать глаголы, честно воспользовалась приобретённым знанием и промолвила:
— Venit daemonium…
Девочки стояли впечатлённые, как пионеры на параде, с осанками такими, что по крайней мере моя мама точно гордилась бы вечносутулой Тасей. Я же журчала текстом, найденным в сети от балды, и пыталась придать голосу басистости, чтобы звучать внушительнее.
И тут на словах abyssum ignis intinges me ни с того ни с сего снаружи прозвучал раскат грома.
Мы посмотрели в окно разом, все четверо, и в мою душу сразу же — словно что-то давало мне знак — закралось подозрение, что надо бы это всё мероприятие прекращать. Но что-то внутри вдруг не согласилось и возразило: да ладно, Матильда, ты чего? Какие демоны? Какие ритуалы? Ты живёшь в двадцать первом веке. Даже блогеры на камеру и те призывали Сатану, и ничего, вон, живут и мелькают перед глазами уже и по телеку, а ты испугалась дождика…