Я припомнила. МЧС ведь действительно присылал сообщение, что ожидается гроза и шквалистый ветер с дождём, так что… Я прокашлялась и продолжила:
— Cover me tenebrae…
Ветер снаружи бил и хлестал в окна так, что дрожали стёкла. Девочки стояли пришибленные, Ксюшенька нервно поправляла очки. Глаз за ними не было видно: одно лишь пламя свечей, пляшущее по линзам.
Я посмотрела на подружек и остолбенела: во вспышке молнии мне почудилось, что передо мной стояли не они, а высокие, скрученные, корявые фигуры с длинными когтями на руках и лицами, перекошенными в немом вопле. Но стоило моргнуть, как наваждение пропало. Тася же нахмурилась:
— Матильда… ты чего?
Я, верно, была как мел белая. Ангелина беспокойно переглянулась с Ксюшенькой, но я пробормотала:
— Да ерунда, показалось…
Как же сейчас мне хотелось крикнуть самой себе: нет, дура! Тебе не показалось! Прекрати маяться дурью! Налей воды в ведро, осени крестом, помой хорошенько пол и прекрати читать эту ересь! Лучше попейте с девочками чаю на кухне и идите спать. А когда ляжете, молитесь, что оттуда к вам никто не успел проникнуть!
Но в ту ночь я на себе почувствовала, что такое бесовское искушение. Несмотря на то, что я уже сомневалась во всей этой затее, продолжила упрямо читать, словно кто-то чужой ворочал моим языком вместо меня.
А буря снаружи разыгралась нешуточная. Ветер стонал как человек и шумел кронами деревьев. В окне моргнули и погасли многоэтажки напротив, и в нашей комнате тоже стало заметно темнее. Небо заволокло чёрными тучами, в которых блистали молнии — так близко, что, кажется, они вот-вот попадут в наш дом…
Свечное пламя трепетало и плясало, как живое, отбрасывая тени на стены комнаты.
Мне показалось, тьма сгустилась и стала осязаемой и вязкой, а мой голос — и каждое слово, слетающее с губ — прозвучали гулко и низко. Эхо отскакивает от стен и звенит в ушах набатом, и последние слова я произношу уже на выдохе, не понимая, зачем это делаю…
… а следом всё стихло. Даже буря за окном снова стала дождиком. И мы, переглянувшись с девочками — бледными и перепуганными — рассмеялись.
— Ну как? — с усмешкой спросила я, незаметно вытирая о пижамные штаны вспотевшие ладони. — Пощекотали себе нервишки?
— Да-а-а, — выдохнула Ангелина, и все мы снова заулыбались, хотя внутри с непривычки всё ещё дрожало.
Как вдруг свечи — все тринадцать — разом затухли, а гром грянул так громко, словно гроза была прямо над нами. Комната погрузилась в кромешную тьму, и я лишь крикнула:
— Стойте на месте!
Вспышка молнии осветила гостиную: стенку с посудой, и диван, и торшер, и я поняла, что волосы встали дыбом на затылке, потому что из самого центра пентаграммы, из пятиконечной звезды выросла огромная когтистая чёрная рука. Выросла и зависла в воздухе, чтобы затем мощно опуститься всей пятернёй на паркет.
Девочки замерли. Они так обомлели, что были неспособны сказать хоть что-то. Но я была старше и не замолкала обычно при любых обстоятельствах, даже сейчас не растерялась — и тихо шепнула:
— Бегите…
Рука тотчас метнулась прямо ко мне.
Когти полоснули по груди, заставляя громко выдохнуть: я только ощутила жгучую боль — и услышала, как капает моя кровь на пол, впитываясь в доски. И комната задрожала с первой каплей крови, пол затрясся, от него в воздух взвились клубы пара, точно он стал невероятно горячим! А затем огромная ладонь обхватила меня за талию и подняла, спелёнывая.
Девочки с громкими криками метнулись кто к стене, кто к выходу. Но чёрные тени ожили и потянули к ним руки, как живые.
Я в ужасе кричала и рвалась из руки, извиваясь, но она всё высилась и сжималась, так крепко, что я могла лишь упираться ладонями в гигантские пальцы. С громким хрустом сомкнувшись на рёбрах, рука эта сломала моё тело — и остатками умирающего сознания я поняла, что сегодня натворила непростительную глупость…
Я упала грудью на кулак и с мольбой посмотрела в карие глаза сестры, влажные от слёз.
— Прости меня, — просипела я прежде, чем рука стремительно рванулась назад, исчезая в нарисованной на полу звезде вместе со мной.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов