Ловкач одним глотком выхлебнул остаток пива и покачал головой.
– Умница, – сказал он. – Ну просто гений.
– Что я такого сделал?
– Ты сказал ему правду, дурень! Пойми, не проявляя особого интереса, я мог заставить его проболтать всю ночь. Серебряк здесь дорогого стоит – ты разве не слушал? Черт, да на то, что у нас в кошелях, мы могли бы купить весь этот кабак со всем содержимым – и еще бы осталось.
Хаким повел голыми плечами. Великана не брало ничто. Ни ехидство Ловкача, ни долгий путь, ни сквозняки, гуляющие по таверне, ни выпитые кварты пива.
– Как ты сам сказал, деньги для нас – не проблема. И чтобы больше никакого воровства. Понял? Здесь брать нечего, да и неприятностей с местными нам не нужно. Как ты перемахнешь эти стены?
Ловкач почесал культю о край стола.
– Это-то нетрудно: поверху идет дорожка, а к ней ведут ступени. Стены нужны, чтобы удерживать тех, кто снаружи, а не внутри. Вот оттуда на них действительно трудновато влезть. А я мог бы и это сделать – до того, как потерял правую…
– Джейсон! – Лицо Хакима стало тревожно-участливым. – Что с тобой? Ты говоришь так, будто…
– Будто я – Эйнар Ловкач? – Он зло усмехнулся. – А кто я еще? И чьей руки у меня нет? – Он ударил культей по столу. – Джейсон Паркер – всего лишь сон. А это – жизнь. – Он покрутил культей перед носом Хакима. – Это – жизнь.
Он вскочил на ноги и пошатнулся. Пиво, все дело в нем. Он выпил не столько, чтобы разозлиться, но довольно, чтобы его развезло. Да, это мысль – надо бы выпить еще, чтоб мир стал краше.
Зала поехала влево; Ловкач подхватил со стола кружку и направил неверные шаги вправо, к заткнутому бочонку.
Он был уже на полпути к цели, когда массивная дубовая дверь распахнулась и в таверну вошли трое. Двое солдат, высоких и крепких, в кольчугах и при мечах, прислонили к стене короткие копья.
А вот при виде третьего у Ловкача зачесались ладони. Полуоперившийся юнец – более точного определения в голову вору не пришло, – блондинчик лет шестнадцати, с запавшими темными глазами на узком лице. Мягкий багряный плащ, переливающийся камнями перстень на правой – без перчатки – руке, пузатый кошель у пояса – все так и вопило: «роскошь».
Франн поспешил к гостям; позади него прокатился и затих ропот, и повисла тишина – после недавнего шума почти оглушающая.
– Принц Ланд! Какая честь для меня!
Кривовато усмехнувшись, мальчишка стянул вторую перчатку и легонько хлестнул ею трактирщика по щеке. Телохранители за его спиной заулыбались.
– Пока еще не принц. Только наследник – пока мой благословенный батюшка жив. – Он склонил голову к плечу и коснулся руки одного из солдат. – Марик, мне кажется, эта вот жирная пивная бочка только что оскорбила моего отца.
– Нижайше извиняюсь, ваша наследная светлость, – заюлил Франн. – Я не хотел оскорблять вашего благородного батюшку, да живет он вечно…
– Вот как? Ты считаешь меня неспособным править Ландейлом?
– Нет, вовсе нет… Я… что прикажете подать?
Франн неуклюже вывернулся из ловушки. Очевидно, наследник настроен считать оскорблением любое Франново слово. Взмахом руки трактирщик прогнал от стола четырех выпивох и вытер сперва столешницу, потом собственное лицо.
– Пиво? Вино? – Он подвинул мальчишке стул.
Ланд постоял немного, потом пожал плечами.
– Ладно, так уж и быть – простим. На первый раз. – Он сел. – Ты, трактирщик, мне ничего не подашь. – Он поманил наименее замурзанную служанку. – Вина. Лучшего. Я, впрочем, думаю, что и лучшее ваше вино – пойло. Да – и чистые стаканы, если вас не затруднит.
Девица метнулась в глубину заведения.
Ловкач с каменным лицом наполнил кружку и возвратился к столу. Он неспешно потягивал пиво, а таверна вновь наполнялась шумом, правда, шумел народ все же потише. Зала терпеливо и испуганно пережидала нашествие юного «благодетеля». Что давало определенные преимущества. Можно…
– Даже и не думай! – прошипел Хаким. Ловкач улыбнулся и влил в себя добрый глоток кислого пива. Чем больше пьешь, тем оно лучше становится…
– Уймись, друг мой, у меня и в мыслях ничего нет.
Если только возможность не представится сама. Тогда мне не будет нужды возвращаться с тобой на холм. Я просто найму себе перевозчика до Пандатавэя и всю оставшуюся жизнь буду таскать исключительно алмазы с ноготь величиной.
– Вот и ладно. – Хаким расслабился. – Думаю, нам лучше бы побыстрее отсюда убраться. Пойдем в свою комнату. Здесь душновато, да и не по душе мне…