Кто знает, где бы я была и чем занималась?
— Я с тобой не согласна, — просто сказала я. — Но не вижу смысла спорить, потому как ты всему найдешь устраивающее тебя оправдание и после уже не станешь обращать внимание, считаю ли его достаточным я. Сейчас нам действительно остается только делать то, что должно. Я согласна пройти полагающуюся церемонию. Но не жди, что я действительно стану тебе женой.
Найденыш заломил бровь и криво усмехнулся.
— Мы похожи гораздо больше, чем ты готова признать. Думаю, рано или поздно мы сумеем договориться, как бы ты ни отрицала такую возможность, но до сих пор мы всегда находили общий язык… не спорь. Сейчас это действительно не имеет смысла. Я займусь необходимыми приготовлениями. К моменту, когда канцелярия князя вышлет письмо университету, все будет готово. Останешься здесь?
Я молча кивнула, и он ушел, оставив меня наедине с Тайкой и остывшим завтраком.
Балкон оказался заперт.
Найденыша не было долго.
Я устроила Тайке сеанс внеплановой дрессировки (собака восприняла его как лишний повод потребовать вкусняшек и доказательств, что она тут самая главная умница). Когда «умница» убедилась, что конкуренток в окрестностях точно нет, и изрядно округлилась в боках, потеряв интерес к занятию, я перерыла книжную полку в поисках чего-нибудь занимательного и развалилась на сдвоенной кровати, вооружившись ярким томиком адаптаций эльфийских легенд на койне и своей порцией вкусняшек, обнаруженных на кухне.
Где-то на этом этапе предсказуемо выяснилось, что интерес Тайка утратила отнюдь не ко всему, и пришлось проводить еще и разъяснительные работы. Зато потом я провела добрую пару часов за языковой практикой, совмещенной с курсом мифологии.
Как несложно было догадаться, древних эльфов больше всего в окружающем мире впечатлили драконы. Им-то и отводилась центральная роль в легендах.
Где-то на третьей истории я начала отслеживать параллель. В человеческих мифах обязательно находился какой-нибудь бог-проказник, из-за чьих каверз творилась большая часть запечатленных безобразий — в эльфийских же эта роль отводилась дракону, который почему-то всенепременно скучал. Впрочем, если учесть, что эмоции у хвостатых имели куда большее значение, чем у людей, и скрывать их было не принято, особого удивления эта деталь не вызывала.
Нашлась и легенда о погибшей самке дракона, «прекрасной Айниш» (черт, хотела бы я взглянуть на того извращенца, который додумался применить подобный эпитет к многотонной летающей ящерице!), за чье место в стае сошлись между собой «могучий Лириш» (это у меня вопросов не вызвало) и «тоскующий Миш». Как несложно было догадаться, последний победил — и немедленно учинил безобразие, сочтя, что у такой огромной «красавицы», в которую он превратился, должен быть гарем побольше. А кандидатов предполагалось набирать, разумеется, из победивших в турнире…
Тут я запнулась, поискав глазами сноску, но никаких пояснений не нашла. Воображение охотно нарисовало многотонного ящера на монструозных размеров лошади, вооруженного копьем (нет, не думать о масштабах!) и нацелившегося на аналогично экипированного соперника. Или что там еще делали на турнирах? Стреляли из лука?
Эта картина в воображении выглядела не лучше, и я очумело дернула головой, вытрясая из нее представившийся образ.
Как опять-таки несложно догадаться, «турнир» (как бы он ни выглядел) закончился весьма печально для климата и ландшафта, что повергло в печаль эльфийский эквивалент бога солнца, желавшего лицезреть зелень лесов. Чем его не устроило собственное отражение во льду, легенда умалчивала — зато его «печалью» объяснялась последняя оттепель: расстроенный бог попытался испепелить драконов, но в результате только отправил в первую спячку.
— Знаешь, Тайка, — задумчиво сказала я, и собака с любопытством повела ухом, — кажется, нам чертовски повезло, что дракон с Третьего месторождения не скучает.
В отличие от меня. Легенды, поначалу забавлявшие анекдотичностью и нестыковками, быстро начали действовать на нервы — причем по тем же причинам — и я, не выдержав, вернула сборник на полку. Постояла перед ней, бездумно скользя взглядом по названиям, и с обреченным вздохом достала сборник союзных рецептов.
— Вот так и превращаются в домохозяек, — нравоучительно сообщила я Тайке. — Со скуки. Просто чтобы не натворить бед, как дракон.
Тайка мгновенно приободрилась. По ее мнению, единственной настоящей бедой, которую можно натворить на кухне, считалась разве что попытка не угостить собаку в процессе готовки.