Проектных бюро в Свершившемся Союзе двести сорок шесть. А голова у меня — одна.
Только какой-то подлый голосок нашептывал, что мужчин в Свершившемся Союзе — вообще несколько миллионов. А голова-то у меня одна…
— Тайка, — проникновенно сказала я, — кажется, хозяйка твоя — зажралась.
Собака лизнула мое запястье. Ей было плевать, зажралась хозяйка или нет, и я бездумно потратила четверть часа, чтобы вычесать шерсть и лишний раз сообщить Тайке, что я ее тоже люблю. В последнем я, по крайней мере, не сомневалась.
Сна у меня по-прежнему не было ни в одном глазу, и, когда Тайка, пресытившись общением, отправилась заниматься сугубо собачьими делами, я сбежала обратно к Велиславе. Но дома ее не оказалось.
— Капитан звонил, — сообщил мне найденыш, каким-то чудом поднявшийся с пола. — Объявил экстренный сбор семейства Волковых.
Пока Найд лежал пластом, рядом с ним было спокойнее. Рубашку он так и не застегнул, и темный рисунок на груди приковывал взгляд — как и перехваченный бинтами смуглый живот.
— А ты как? — неловко спросила я, заставив себя смотреть ему в лицо.
— Хожу маленькими шажками и не поднимаю руки, — чистосердечно признался Найден, и я снова опустила взгляд. — Или ты о моем мнении насчет знакомства с родителями Велиславы? С ее отцом я уже имел занимательную беседу о серьезности намерений.
— О? — слегка удивилась я. — А они серьезные?
Найденыш однобоко ухмыльнулся, словно мог заметить, как я отреагировала в первое мгновение.
— Капитан как раз настаивал, чтобы я в сторону его дочери дышать лишний раз не смел, поскольку для нее как раз нашлась подходящая партия. Так что я имею родительское благословение на отношения в духе «пока ты ей не надоешь», — легко признался он. — И, кажется, в моих же интересах надоесть ей не позже сдачи месторождения.
— А Велислава знает? — все-таки нахмурилась я.
— Было бы как-то нечестно скрывать, да и капитан уже ей все высказал, — найденыш по привычке пожал плечами, глухо ругнулся и резко сменил тему. — Слушай, а ты не побудешь моими руками?
Я снова отвела глаза от окровавленного мотора на дне нарисованной раны — когда Найден двигался, казалось, что машина действительно гонит кровь по вытатуированным венам — и переспросила:
— Руками?
— Ага, — охотно подтвердил найденыш, не обращая внимания на мои попытки спрятать глаза. — Как ты смотришь на то, чтобы приготовить завтрак? Держу пари, утром ты не ела, потому что дома у тебя из готового — только собачий корм! — беззлобно подначил он.
— Не угадал, — усмехнулась я. — Корм тоже кончился.
И о чем Хотен только думал, делая мне предложение? В четвертый раз…
Зато найденыш будто уловил мой настрой — чуть нахмурился, крепко сжал губы и фривольно сцапал за запястье. И замер.
— Что?..
— Пульс, — рассеянно прокомментировал Найд. — Как Беримир вообще тебя выпустил из-под присмотра?
Когда он выпускал, присмотр мне еще не требовался. Мне нужно было прореветься, проговориться и побыть одной — и эту возможность мне щедро предоставили. А пульс… кажется, в ушах у меня стучать начало после того, как Хотен озвучил свои подозрения и ушел.
— Я…
Я не собиралась ему рассказывать. Плакаться о своих сомнениях и неудачах в личной жизни человеку, с которым знакома меньше месяца? О котором не знаю вообще ничего, кроме расположения швов на его спине и ниже?
Но он слушал. Молча стоял, привалившись здоровым плечом к стене. Не пытался сочувствовать, не задавал наводящие вопросы, ничего не советовал. И я рассказала.
Про то, как легко и весело было с Хотеном поначалу. Как он подхватывал любую идею, поддерживал все мои начинания. Что носил те же розовые очки — был твердо уверен, что справится с выбранной профессией лучше, чем все остальные, станет незаменимым…
Что ж, справедливости ради, он действительно справился. Уже на третьем курсе. После этого от Хотена ждали результатов не хуже, чем на первой его производственной практике, и в попытках оправдать чужие ожидания он переломал себя, превратившись в занудного, дотошного ревизора, с которым и заговорить-то лишний раз боялись. А я так и осталась обычным упорным середнячком.
Я ему не соответствовала. Не стоила его.
Но мы были вместе семь лет. Да, иногда ссорились, даже расставались — аж на две недели — но он всегда возвращался. Хоть уже давно понимал, что у меня душа не лежит к его мечте о домике на берегу моря и трех детях.