Хотен этого заслуживал. А я со своими идиотскими принципами и неистребимыми идеалами стояла на его пути и никак не вписывалась — ни в этот дом (уже, к слову, построенный), ни в роль любящей матери и жены.
Хуже всего было то, что я знала, как должна поступить. И не могла решиться.
Семь чертовых лет!
…но в присутствии Найдена все почему-то казалось простым и понятным, и я сама не заметила, как начала в его же незабвенном стиле травить байки про знакомство со студентом Верещагиным. Как он пытался сварить креветки в чайнике, дабы угостить даму (ничего более резинового в жизни не ела), и как потом мы в четыре руки пытались этот чайник отмыть, пока не попались на глаза старшекурснице, сунувшей нам лимон. Как он впервые собственноручно ремонтировал розетку в моей комнате (чем не повод для дружеского визита?) и обморозился так, что остался в этой же комнате на две недели — заодно и с родителями познакомился…
Да, поначалу у него была эта веселая сумасшедшинка. Теперь — не было.
Зато под старые байки о студенческих годах преотлично готовился завтрак. Найден посмеивался и подсказывал, что где взять — кажется, на кухне Велиславы он уже ориентировался лучше, чем хозяйка, но удивления это уже не вызывало.
Беримир явился как раз вовремя, когда я внезапно обнаружила, что тесто в миске закончилось одновременно с байками, а найденыш уплетает втихаря утащенный блинчик, ради такого дела наплевав на осторожность и подняв-таки руку. Стоило ему заметить, что его поймали на горячем, как Найд стал жевать втрое быстрее, неуловимо напомнив мне типичную реакцию Тайки на команду «фу!».
— Как ни приду — он что-то жрет, а Ратиша над ним смеется, — хмыкнул Беримир. — Велислава сказала, что у нее в черном шкафчике есть чистые бинты, а в зале — лежачее пособие по кройке и шитью, и я волен развлекаться, как могу. Она освободится не раньше полудня. Так что… где шкафчик и мое пособие?
Найден поежился и предпринял опрометчивую попытку запахнуться в рубашку.
— Серьезно, надо осмотреть швы, — сказал ему Беримир и адресовал алчный взгляд тарелке с блинчиками. Я без лишних вопросов вручила ему отдельную порцию и достала из-под пола слегка переохлажденную сметану, и найденыш был спасен на ближайшие минут десять — но и только. — Я вообще-то на вызовах, — признался врач, когда я нацелилась подсунуть ему добавку. — Просто проезжал мимо и вспомнил, что нужно заглянуть. Пойдем-ка в спальню.
— Противный, — как-то напряженно хмыкнул Найден, но подчинился.
Беримир с чрезвычайно кровожадными видом сцепил пальцы в замок, вытянул руки, звучно хрустнув, и пошел следом. Я задумчиво оглядела ополовиненную тарелку с блинчиками и ополовинила ее повторно, пока был шанс. Что-то подсказывало, что, когда найденыш вернется, от завтрака вообще ничего не останется.
— На нем как на собаке, — с легким удивлением и восторгом сообщил Беримир, выйдя из спальни, и сразу отправился на выход: видимо, вызовов было еще прилично. — Если б не сам вчера зашивал, сказал бы, что швам дня три! Такими темпами послезавтра уже снять можно будет.
— А может, завтра? — жалобно предложил найденыш, сверкающий белизной свежих бинтов из-под рубашки.
Врач задумчиво покачал головой.
— Вряд ли. Так быстро и на собаке не зажило бы.
Найден печально вздохнул, но спорить не стал. Хотя, кажется, ему очень хотелось.
Глава 6. The devil is in the details
Велислава вернулась позже, чем рассчитывала: из цепких семейных объятий Волковых было не так-то просто вырваться. Зато к ее приходу на весь купол благоухало приготовленное в условно четыре руки жаркое, а я даже вздремнула пару часов у буржуйки и в процессе знатно отлежала найденышу здоровое плечо, отчего теперь он ходил весь скособоченный. Но ни его жалкий вид, ни аромат еды Велиславу не смягчил.
— Надень на своего ревизора намордник, — сходу посоветовала она и звучно пнула собственный валенок. — А то он кусает моего папу, а папа отыгрывается на мне!
Я поежилась. Выводы, к которым я пришла за сегодня, внезапно показались мне чрезмерно поспешными и вообще опрометчивыми. Мудрая женщина однозначно дождалась бы окончания ревизии месторождения, прежде чем портить отношения с главой комиссии! Не говоря уж о лучшей подруге…
— Ну-ка, — Велислава вся подобралась, как кошка в засаде, — что такое ты сделала Хотену, что он на людей бросается?!
— Еще ничего! — ляпнула я.
Подруга выразительно вытянула руки и скрючила пальцы, словно уже сжимала ими мою шею, но перейти к активным действиям не успела: у меня зазвонил переговорник. При виде фотографии на экране Велислава остановилась и сказала только: «Намордник!» — так злобно, что намордник захотелось надеть на нее саму. Я сделала виноватое лицо и приняла вызов.