— О, кстати, о типичных симптомах, — вспомнил что-то Найден, — был у меня один знакомый, работал в больнице на Первом…
Мы с Велиславой переглянулись и отчего-то расслабились, как по команде.
Пока найденыш по любому поводу начинает травить свои бесконечные байки, мир не рухнет. Так, разве что, пошатается маленько…
Домой я собиралась с тяжелым сердцем. То, что утром, после беседы с найденышем, казалось простым и ясным, теперь не укладывалось в голове. Хотен ведь действительно заботился обо мне, несмотря ни на что, а я…
Мама, папа. Кажется, ваша дочь — бесчувственная и неблагодарная скотина.
Я уже здорово сомневалась, что у меня хватит духу еще и на откровенный разговор с ревизором. Но терзалась я напрасно: домик снова встретил меня темнотой, холодом и возмущенно-радостным собачьим лаем. Хотен еще не вернулся.
Купол кое-как держал температуру на отметке в плюс семь градусов. Еще неделя — и топить придется дважды в сутки, иначе Тайка меня не простит…
Я привычно потянулась к выключателю — и, спохватившись, отдернула руку. У Велиславы мы устроили ужин при свечах (Найден все-таки не сдержался и рассказал три тысячи острот про тройнички, незаметно переключившись на байки о них же), а теперь, кажется, мне предстояло романтическое свидание с собственной собакой. Хорошо хоть найденыш остался у соседки, а то представляю, чего бы я наслушалась…
Поймав себя на идиотской ухмылке, я тряхнула головой, прогоняя гримасу с лица, и отправилась искать неприкосновенный запас свечей. Тайка на всякий случай пошла следом — контролировать и путаться под ногами, чтоб жизнь медом не казалась. Пару раз выхватив подсветкой переговорника то собачий хвост, то злодейски мерцающие глаза, я не выдержала и взяла Тайку за ошейник, вынудив идти рядом. Четверолапая поддержка оказалась как нельзя кстати: свечей в кладовке не было. Я уселась на пол и уткнулась носом в пушистый бок.
Тайка героически терпела целую минуту, прежде чем извернуться и смачно облизать мне ухо. Я возмущенно отпрянула, фыркнула, обтерев собачьи нежности о плечо, и взъерошила ей шерсть на загривке.
— Идем, — скомандовала я ей. — Уж буржуйку-то растопить можно и так, а она даст немного света.
Тайка была готова идти хоть на край света. Ей, в отличие от некоторых неудачниц, не предстояло искать дрова на ощупь.
Когда я проснулась, Хотена уже не было. О том, что он все-таки заходил домой, свидетельствовала ополовиненная порция вчерашнего жаркого, прихваченного у Велиславы, и немытая кружка на столе. Я малодушно вздохнула с облегчением и отправилась в проектное бюро. Без автосаней, попавших под запрет наравне с остальными устройствами, работающими на магии, дорога заняла вдвое больше времени, и к моему приезду у крыльца дежурила передвижная медицинская кабинка. Вокруг нее столпилось почти все бюро. Галдеж стоял невероятный.
— Что-то случилось? — настороженно спросила я у Малуши Путиславовны, закутанной в тридцать три слоя.
— Кровь сдаем на анализ, — взбудораженно отозвалась начальница. — Должны были только завтра, но у медиков нашлось окошко. Так что давай, занимай очередь. Кто сдал — идет беседовать со следователями, а кто сдал и побеседовал — приводить в порядок архив.
Кто бы сомневался.
— А результаты анализа? — наивно спросила я.
Малуша Путиславовна взглянула на меня, как многодетная мать — на любопытного трехлетку.
— Если колба с кровью замерзнет прямо в руках у медсестры, значит, анализы неважные, — изрекла она. — Но до сих пор такой результат был только у покойного, мир его праху. У нас все-таки никто по шахте ежедневно не разгуливает… — Малуша Путиславовна осеклась и насторожилась. — Ратиша, давай-ка ты вперед. Ребята, пропустите! Ратиша была на прорыве, пусть ее сразу проверят!
Натренированный голос начальницы с легкостью перекрыл гомон, и толпа начала расступаться передо мной, как море перед пророком. Я отчего-то нервно сглотнула и пошла вперед на ватных ногах. Неровно окрашенная в белый с красным дверца медицинской кабинки неотвратимо приближалась с каждым шагом.
Но… я ведь даже не мерзла. Не может же быть, чтобы магия в крови вообще никак себя не проявляла, пока ее в колбу не соберут? Успокоив себя, дождалась, пока от медиков выйдет Любовь Казимировна — бледная, но все равно улыбающаяся с облегчением; я вежливо поздоровалась с ней и залезла в кабинку.
Дежурили две незнакомые медсестры и молодой гематолог из команды Беримира. Его я помнила исключительно в лицо. Он меня, кажется, тоже, но все равно нашел слова ободрения и сдал на руки помощницам.