Я радостно кивнула и запустила свой голограф. Но работы хватило ровно на полчаса — и то потому, что я посеяла файл с расчетом толщины изоляции.
А без занятия в голову лезла такая ересь, что в сравнении с ней сплетни красавиц из секретариата тянули на кандидатскую диссертацию.
Давление в Первом месторождении упало, а в остальных — скакнуло. Если Второе еще отделалось скачками давления в семь бар, то Третье могло похвастаться рекордным числом прорывов, а перспективные Четвертое и Пятое вообще ухитрились продавить слой земли толщиной в два с половиной километра — три месяца назад, когда решалось, где добыть еще магии, их даже рассматривать не стали из-за дикой глубины залегания! А теперь вот — полюбуйтесь…
Что, если это как-то связано? Что-то случилось с Первым драконом, а остальные это почуяли?
Но они спят. Какова вероятность почуять что-то из цисты? Что вообще творится в голове у многотонной ящерицы после тысяч лет сна?
И точно ли я хочу об этом знать?
Я мысленно назвала себя дурой и снова закопалась в учебники.
Возвращение Велиславы совпало с приездом обещанных специалистов по магологии, и половина проектного бюро повисла в архиве, наслаждаясь общением с новыми лицами. Я же лишний раз подтвердила славу замкнутой буки и удрала в конструкторский отдел.
Велислава паковала вещи. Мы провели здесь чуть больше месяца, но она успела изрядно обрасти барахлом. Две кружки: одна из дома, вторая — подаренная кем-то из молодых коллег, с огромной розой на боку, ни разу не использованная; россыпь ракушек у голографа — у любого, кто уезжал в отпуск, подруга просила именно такой сувенир; рядок подмерзших кактусов; несколько свитеров, теплый шарф, гетры, запасная обувь…
И целый гербарий из засушенных цветов. Велислава была весьма эффектной женщиной, открытой и общительной — но таскать букеты от поклонников домой объяснимо не рисковала. Единственное, чему было дозволено попасться на глаза капитану Волкову, — это деревянный браслет, подаренный Найденом.
Что ж, кажется, найденыш тоже слился, несмотря на все возложенные на него надежды.
— Увольняешься? — спросила я очевидное.
Велислава развела руками.
— Папа заставил. Мы все уезжаем, только Влад уперся. Говорит, что продавать полдома ради выплаты неустойки — фокус не для тридцатитрехлетних мужиков, которые вообще-то надеются жениться.
— Ничего, капитан его перебодает, — уверенно отозвалась я.
Подруга адресовала мне задумчивый взгляд, опершись на полупустую коробку.
— А ты почему решила остаться? Хотен, между прочим, мне звонил и просил тебя вразумить. Вразумляю: бери пример с мудрых людей, а не с моего братца. Для женитьбы ты еще слишком молода.
— Вот и я так думаю, — проворчала я, отводя взгляд.
Велислава замерла на мгновение, а потом недоверчиво уточнила:
— Хотен сделал тебе предложение?
Начальница конструкторского отдела, не удержавшись, метнула на меня любопытный взгляд поверх голограммы бокса для станции подключения. Я устало вздохнула.
Кажется, Велислава была единственной, кто еще не посудачил на эту тему.
— Сделал, — призналась я.
А она дала мне еще один повод любить ее без памяти.
— Ну, что ж, тогда я сделала все, что в моих силах, чтобы тебя вразумить, — постановила она и натянуто улыбнулась. — Поможешь мне утрамбовать свитера? Кстати, о свитерах, ты не видела Найда?
— Нет, — вздохнула я и принялась заново перекладывать свитера. — Пожалуй, еще день — и я воспользуюсь тем, что Влад остался, и подам заявление о пропаже. Куда этот чудик мог подеваться со всеми его швами? Беримир к нему не заходил…
— Может, в стационаре снял? — неуверенно предположила Велислава, перестав улыбаться. — Хотя вообще было бы очень мило с его стороны хотя бы оставить записку. Предыдущие два моих парня после беседы с папой и Владом так и сделали. И почему мне так везет на трусов, а, Ратиш?
Я скептически взглянула на нее поверх коробки.
— Это крик души или ты действительно желаешь спросить совета у женщины, которая состояла в длительных отношениях два раза, и оба — неудачно?
— Ну, с Беримиром ты хотя бы дружишь, — вздохнула она.
— Потому что это Беримир, — я пожала плечами. — Он флегматичный и рассудительный, и, по его же собственному признанию, от отношений, завязавшихся в старшей школе, в принципе не ждал любви до гроба. Как и я.
С Хотеном номер не пройдет. Однозначно не тот типаж, чтобы спокойно общаться с бывшими. Кому еще он мог позвонить, чтобы меня «вразумили»?
И куда, в самом деле, запропастился Найден?