— Не нормально, — сообщила я ему, и только что состроенная горделивая гримаса мгновенно сползла с его лица, обнажая растерянность и порушенные надежды. Я насладилась видом и пояснила: — Свитер твой — это ненормально. Как из колючей проволоки связан. Ты уверен, что шрамы на твоей спине не он оставил?
— Абсолютно, — с облегчением усмехнулся найденыш. — Свитеру ровно три недели, а спина, увы, постарше.
Я несколько смутилась, поскольку почему-то была уверена, что нашла его в этом же свитере, но сбить себя с толку не позволила.
— Может, все-таки снимешь его?
— Не зна-аю, — насмешливо протянул Найден. — Кажется, он — единственная преграда между мной и пучиной порока.
И тут же стянул его через голову, окончательно взлохматив волосы. Под свитером, как назло, оказалась простая белая футболка, и мне оставалось только полюбоваться, как она на мгновение задирается, обнажая смуглый живот и неровную полоску темных волос, убегающую под ремень штанов.
— Увы, — скорбно вздохнула я, и впрямь почувствовав себя воплощением порока, — не единственная.
— Твоя правда, — согласился найденыш и, нагнувшись, снова поцеловал меня — медленно, не спеша, словно пытаясь распробовать на вкус. Я ответила, увлеченно запустив руки ему под футболку и распутывая бинты.
Возможно, не стоило признаваться, что впервые начинаю прелюдию с попытки отвязать грелку на ощупь, но от неловкости не осталось и следа, и я ничуть не удивилась, когда, откинувшись назад в поисках опоры, обнаружила свою кофту небрежно брошенной на стол — а мгновение спустя и вовсе оказалась сидящей на этом же столе. Так было гораздо удобнее, и я даже исхитрилась снять с найденыша еще и футболку.
Он не остался в долгу.
У него были шершавые, загрубевшие и вместе с тем удивительно чуткие ладони, а вот кожа спины и плеч почти утратила чувствительность — зато, стоило провести с нажимом по шрамам или вовсе царапнуть ногтями, как он весь покрывался мурашками, отзываясь на прикосновение. А татуировка почему-то не ощущалась никак — разве что казалась чуть холоднее, чем остальное тело. Найденыш напрягся было, когда я коснулась его груди, но быстро расслабился, поняв, что мне нравится.
А мне нравилось. До головокружения, бездумной, сладкой темноты перед глазами и колкого онемения в кончиках пальцев.
Странно жесткое тело, так легко откликающееся на любую ласку, подхватывающее любой ритм и любую игру. Обжигающе горячее дыхание, сбившееся, тяжелое. Срывающийся голос и пушистое облачко — вместо любых мыслей в голове.
Мне было нужно вовсе не время, чтобы отойти от неудавшихся отношений с Хотеном.
Кажется, Найден понимал это едва ли не лучше меня.
Профессия всегда накладывает свой отпечаток на личность и тип мышления, но, справедливости ради, особо романтичной и чувствительной я не была никогда. Даже в старших классах, пока сверстницы витали в облаках и лелеяли надежду на вечную любовь, которой не страшны бури и преграды, я цинично присматривалась к темпераменту и интересам поклонников, прикидывая, с кем я могла бы ужиться хотя бы теоретически. Выводы неизменно оказывались неутешительными, зато расставаться до Хотена мне всегда удавалось легко и без сожалений — причем с обеих сторон. Отношения никогда не были для меня важны. А секс — даже самый хороший — не казался достаточным поводом, чтобы отвлечься от обожаемой работы.
Так я думала. Организм рассудил иначе.
Я не помнила, во сколько мы уснули. Поздно. Очень. Найден словно стремился отыграться за все то время, пока я не решалась перевести отношения на следующую ступень. Сил и энергии ему было не занимать, но, в конце концов, устал и он.
Меня разбудила Тайка. Жалобный скулеж и деликатный, приглушенный лай были способны растопить сердце даже распоследнего кошатника.
Найдена не проняла даже она. Найденыш сонно пробурчал что-то себе под нос и только крепче прижал меня к себе. Я довольно зажмурилась, потерлась лопатками о его грудь — тереться ниже было чревато — но Тайка бескомпромиссно уперлась лапами в кровать и ткнулась мне в лицо холодным носом.
Я вздрогнула всем телом, отпихнула ее морду, но перед укоризненным собачьим взглядом все-таки выбралась из объятий Найдена. Это его, наконец, разбудило.
— Который час?
Я машинально бросила взгляд за окно и поняла, что это чертовски хороший вопрос.
Генератор окончательно согнал с купола наледь, и снаружи жизнерадостно сияло весеннее солнышко. Судя по нему, я безнадежно проспала.
— Черт!
— Исчерпывающий ответ, — пробурчал Найден мне в спину.