Разряженный переговорник нашелся на кухне, в кармане брошенных на стуле штанов. Судя по всему, будильник честно сработал — и срабатывал, как положено, каждые пять минут, пока окончательно не посадил батарею.
Я безнадежно оглянулась на кладовку. Можно, конечно, воспользоваться динамо-машиной, но это так долго…
Тайка ткнулась носом мне в ладонь, напоминая, что есть вещи и поважнее звонка на работу. Я устыдилась и честно высыпала в миску утреннюю порцию корма.
— Может, хоть буржуйку растопим? — предложил Найден, опершись плечом о дверной косяк.
Выглядел найденыш возмутительно бодрым и довольным и наблюдал за мной с нескрываемым интересом.
— А ты остаешься дома? — уточнила я, убирая остатки корма в шкаф.
— Нет. Но я был бы полным идиотом, если бы предложил тебе одеться.
— А… — я глянула вниз и мучительно покраснела.
— Поздновато стесняться, не находишь? — рассмеялся найденыш.
Он так точно ничего не стеснялся, как будто без одежды ему было гораздо комфортнее, чем в ней. Мимоходом потрепал Тайку за ухом, куда основательнее поцеловал меня — я с удивлением осознала, что совсем не прочь повторить вечерние события — и осторожно коснулся основания шеи, убирая растрепавшиеся волосы и едва не убедив меня в острой необходимости немедленного нецелевого использования кухонного стола. Опять.
— Есть массажная щетка? Кажется, это ты так просто не расчешешь, — задумчиво сказал Найден.
— А что, ты еще и волосы укладывать умеешь?
Я собиралась спросить это с сарказмом, но получилось почему-то удивленно.
— Я умею их расчесывать, — невозмутимо признался найденыш и осторожно вытащил из вороньего гнезда на моей голове длинную деревянную шпильку.
Расчесывание пришлось отложить: подключить переговорник непосредственно к генератору мог только Найден, я в электрических схемах не разбиралась совершенно. Пока трубка заряжалась, употребили на завтрак недоеденный вчера ужин — а после этого найденыш, вопреки своим же словам, каким-то чудом сумел соорудить на моей голове вполне приемлемый пучок. Все с той же шпилькой.
— Не убирай ее, ладно? — попросил он, закончив.
Я допила чай и обернулась.
— Метишь территорию?
— Хорошая мысль! — радостно заметил Найден и наклонился, жадно целуя меня в шею.
Я возмущенно вскрикнула и увернулась, но, судя по его довольной физиономии, было поздно.
— У тебя же есть водолазка? Фиолетовая такая, — ехидно подсказал найденыш.
— Она тонкая, — обреченно вздохнула я. — Ладно, надевай свой свитер невинности, мне нужен мой переговорник.
— Свитер невинности? — прыснул Найден, покорно натягивая эту чудовищную власяницу.
— Ну да. В средневековье прибегали к поясу верности, а ты…
Кажется, нужно было отбежать подальше, прежде чем отпускать подобные рискованные шуточки. Теперь мне светило носить водолазку еще добрую неделю, а посмеивающийся агрессор вдобавок обнял меня со спины, всем туловищем впечатав в свой колючий свитер.
— Может, возьмешь выходной? — коварно предложил найденыш, и не думая меня выпускать, несмотря на сопротивление.
Я поймала себя на том, что посматриваю на кухонный стол с неуместным сожалением, но упрямо покачала головой.
— Нужно подготовить проект к выпуску. Работы не очень много, я приду домой к шести.
В отместку меня несильно укусили в многострадальную шею, тут же поцеловав пострадавшее место.
На кухонный стол косились оба.
Малуша Путиславовна приняла мою объяснительную без лишних комментариев, но на водолазку взглянула неодобрительно. Кажется, будь здесь Велислава или бестактный Некрас, я бы уже наслушалась. К счастью, Любовь Казимировна и Малуша Путиславовна предпочитали обсуждать нравы современной молодежи тет-а-тет: «молодежь» то и дело комментировала их беседу, напрочь сбивая осуждающий настрой.
Работа в кои-то веки спорилась: я успела сдать проект на повторную проверку до обеда, к трем часам получила разрешение на печать и отправилась озадачивать сектор выпуска документации. Отвлекла техников от чая, но ко мне отнеслись со снисходительностью: им тоже изрядно надоело вынужденное безделье.
К вечеру оставалось только занести один экземпляр в архив, и я нахально прибрала к рукам эту задачу.
Леди Ивиш была на месте. То есть на стеллаже.
Переводчица слегка осипшим голосом зачитывала ей очередной отчет с места происшествия и моему появлению искренне обрадовалась. Хотен, что-то быстро дописывающий за сортировочным столом, — не особо. Я вежливо поздоровалась на двух языках и сдала документацию архивариусу, стараясь не смотреть на ревизора.