– Ну как вот из простого продукта сварганить такую шикардятину? – я открыла котелок, заботливо укутанный полотенцем, и повела носом – М-м-м! Шоб я так жил!
Не иначе, хозяйка с одними ей ведомыми травками мутит. В пузе громко заурчало. Ну, это уж слишком.
– Вот ты ж, Александра, гусеница-плодожорка, – уплетая блины со сметанкой, бухтела я мысленно на настоящую владелицу этого ни разу не тщедушного тела. – Кушай, кушай, деточка, не дай же ж бог, молодой растущий организм схуднёт. Ничего, хомячок, путь нам предстоит неблизкий, не до жиру будет – я тебя еще погоняю, будешь у меня красотой неземной, доведу до, так сказать, максимально возможного совершенства. Нам с тобой, понимаешь, столичного господина обаять придётся, а ты тут развела мягкость в теле. Да он нас в таком формате на пушечный выстрел не подпустит.¶Допустить крамольную мысль о том, что этот завидный аппетит – мой собственный, самолюбивое эго наотрез отказывалось.
– Мама! – бросив блин, я зажала рот рукой, осознав, что разговариваю с Александрой, – Так и до раздвоения личности рукой подать. Совсем "ку-ку". Всё, отставить попытки съехать в нервное расстройство и радоваться жизни. В смысле – есть.
После прекрасного завтрака мир окончательно заиграл всеми красками. Нужно было браться за дела. От души расхвалив хозяйкину стряпню, вызвав на её лице смущённый румянец и искреннюю улыбку, я, по общей договорённости, потопала вытряхивать шкафы, в поисках одежды в дорогу.
Мира осталась колупаться в своих травках, собирая для меня, я так поняла, что-то вроде дорожной аптечки. Я не стала бежать впереди паровоза и пытаться вникнуть на ходу – всё равно в них ничерта не понимаю. Она потом клятвенно пообещала всё популярно объяснить.
Сваленный посреди комнаты и детально изученный ворох тряпья оптимизма не вызывал. У Александры здесь одежды не было – не до нарядов ей было, так что, в чём пришла, то и есть. Не понимаю, как она в такой юбке вообще куда-то добралась – тут сноровку надо иметь. Хозяйкины платья висели на мне балахонами, в которых я путалась, как стреноженный конь. Всё-таки, она поматёрей в габаритах была.
Пришлось констатировать, что это всё – никуда не годится, в такой амуниции я и шагу ступить по лесу не смогу. Ну не заправлять же, в самом деле, полы юбки по бокам за пояс, как я это сейчас делаю.
Надо было искать альтернативу. О чём я сообщила Мире и резюмировала: мне нужны штаны. И сапоги. Слава богу, она оказалась женщиной достаточно прогрессивной. Поэтому, не тратя времени на охи по поводу ненормальности, в представлении местных обитателей, идеи о бабе в штанах, полезла в кладовку, выперев оттуда запылённый сундук.
Как выяснилось, женщиной Мира была не только прогрессивной, но и бережливой. Оказалось, хозяйка моя – вдова. В сундуке лежали вещи, оставшиеся от мужа, в том числе и вполне добротные штаны и сапоги. Я упала хохотать. Даже не меряя, было понятно, что в одну штанину я помещусь целиком. Сапоги, соответственно, тоже повергали в шок своим неимоверным размером.
– Да-а, солидный он у меня был мужик. Лесничий. Жалко, детишек не нажили.
– Надо придумать, где раздобыть одёжку, хотя бы близкую по размеру.
– Ладно, это я беру на себя. – Мира решительно направилась на выход.
– А мне-то что делать? – моргнув в такт хлопнувшей двери, возмущённо пискнула я.
Впрочем, обернулась она быстро, застав меня за наведением порядка в бардаке, что мы развели.
– Вот, раздобыла! – Мира победоносно водрузила свёрток на стол. – Примерь. Хорст – парнишка из деревни – мне иногда помогает в деле. Для знахаря у него силы маловато, но в травках лихо разбирается. И язык за зубами держать умеет. Он, конечно, чуток ошалел от моей просьбы, но портки с сапогами отдал. Ничего, я ему справлю взамен одёжу – не обижу. У нас просто времени нет новую искать. А пару рубашек у меня возьмёшь. В них просторно, конечно, но ничего, зато не вспотеешь.
Железная логика.
Я развернула куль. Штаны на вид казались чуть большеваты – придётся верёвочкой подвязывать. Осторожно приложила их к себе… Это ж караул – чужую одежду придется на себя рядить. Причем, смею заметить, даже не" с плеча", а с … К-х-м. УжОс. На что, Кот, иду ради тебя. Жесть.
Ладно, чего гундеть – иного всё равно не дано. Надо это хорошенечко выстирать. На восемь раз. Сапоги почти подошли. Из отложенных на ветошь тряпок, раза с десятого я, таки, сварганила портянки (Спасибо Коту, когда-то хохмы ради, на спор он показал, как монтируется сия абсолютно бесполезная на сегодняшний день конструкция.) и стало вполне удобно.
Видимо, этот Хорст (мои благодарности ему) титаном не был. Хотя, Александра тоже, прямо скажем, размером ноги – ну не Золушка. Всё вечером выстираю – к утру просохнет. Дождик, кстати, передумал проливаться на грешную землю, тучки умчали за горизонт, победило Солнце. Алилуйя.