В будуаре был затоплен камин, окрашивая красными языками комнату. Кроме камина маркиза зажгла пару лампад. Вся комната утопала в уютных тенях.
Луиза скинула с себя газовую накидку, оголив открытые плечи с непомерно откровенным декольте. Она расслабленно раскинулась на канапе, герцог же устроился поодаль от нее на кресле. Луиза открыла веер и принялась обмахивать себя им, нарочно принимая томные позы. Локоны ее волос то и дело щекотали оголенные плечи. До герцога же доносился аромат ее духов.
Воцарилась тишина.
Он взглянул на нее, скользнув взглядом ниже, так как ее дыхание рождало на груди пляшущие огоньки от языков пламени в камине.
— Смотрю я на вас и удивляюсь, — вымолвила маркиза, — любой мужчина уже давно воспользовался бы сложившейся обстановкой….
Герцог молчал.
— Я тут подумала… Не желаете ли отведать моей крови? Совсем чуть-чуть, я готова ее пожертвовать вам…
— Вы с ума сошли? Нет, конечно! Почему вам пришла в голову такая странная идея?
— Потому что, что еще можно предложить мужчине, у которого очень специфические вкусы. Должна же я чем-то заинтересовать вас.
Она поднялась и приземлилась рядом с Францем, оказавшись к нему совсем вплотную.
Водя рукой по его волосам она вымолвила:
— У тебя прекрасные волосы, цвета воронова крыла... Мужественные скулы... Острый взгляд... Красиво очерченные губы.
— С чего вы взяли, что вы мне не интересны такая, какая есть?
— Я хотела бы быть тебе не только интересной, мой дорогой, но и полезной. А проще говоря, я хотела бы быть для тебя всем. Я хотела бы подарить тебе тепло и заботу и хотела бы, чтобы ты уснул на моей груди сном младенца, а утром бы проснулся улыбнувшись мне сонной чудесной улыбкой.
— К чему это? Ты же знаешь, что у меня нет потребности во сне.
Маркиза одернула руку и воскликнула:
— Ну что ж ты за человек такой! Я говорю иносказательно. В конце концов, почему бы не предаться приятным мечтам? И почему бы не представить то, что вполне возможно?
— Я не человек, я вампир. И лучше в этом случае не воспарять в розовые небеса, но оставаться в реальности, ибо так хотя бы не будет слишком больно падать. Я настоятельно рекомендую тебе твердо стоять на земле двумя ногами.
Маркиза вспыхнула и, развернув к себе герцога двумя руками, так как тот сидел к ней полубоком до этого, поместила свои ладони на его лицо, чувствуя как холод его кожи обжигает ее горячие ладони.
— Я люблю тебя и ты прекрасно знаешь это. Я предлагаю себя полностью. Если тебе не нужна я, то возьми хотя бы мое тело. Я буду рада доставить тебе удовольствие любым способом!
Знаешь, так много мужчин жаждет близости со мной…. Я могу свести с ума любого, но на тебя, мои чары, видимо, не действуют. Что тебе нужно скажи мне? Мы уже убедились в том, что у тебя есть сердце и чувства.
— Прости, но у нас совершенно особенная обстановка и я не отношусь к тому большинству мужчин в том плане, чтобы овладеть женщиной только лишь из животного инстинкта. Мне очень жаль, но боюсь, не могу ответить на твои чувства.
— Ох, прекрати играть в добродетельного монаха! Позволь мне подарить тебе свои ласки и потом уже рассуждай…. — с этими словами Луиза снизила резко голос, потянувшись к его щеке, и запечатлела на ней нежный поцелуй, а далее принялась медленно скользить губами к его уху, уже почти шепча — Позволь мне открыть мир удовольствия для тебя. Позволь оказаться в твоих объятиях и я уверяю тебя, что ты забудешь в эту ночь не только то, что ты вампир, но и то, что ты существуешь.
— Прошу Луиза, успокойся. Мне тяжело так…
— Мне тяжело….мне тяжело! Что ты раскудахтался как беременная несушка?
— Я прошу лишь только не давить на меня.
— Но я и не давлю на тебя! Я сгораю от любви к тебе и уже переполнена ею, она душит меня и я хотела бы напоить тебя ею.
Маркиза отпрянув минуту назад, вновь прижалась к герцогу, подняв свое личико к его каменному лицу. Она снова решилась запечатлеть на нем несколько легких поцелуев.
Он провел рукой по ее волосам и, почувствовав ее истому, с отвращением убрал руку.
Франц не выдерживал ее сладострастного взгляда и желал бы удалиться из этой душной и тесной комнаты как можно скорее, сбежать в свой холодный лес и остаться там наедине с волками, нежели чем наедине с женщиной.
— Почему ты остановился? Скажи мне, чего ты желаешь?
— Я боюсь, тебе не понравятся мои желания….
Маркиза отшатнулась от него словно ошпаренная и взгляд ее озарился вспышками молний.
— Тебе вообще интересны хоть какие-нибудь женщины? Есть ли в этом мире хоть одна из них, которая вызвала в тебе хотя бы легкую симпатию? Я не интересна тебе ни как жена, ни как любовница, ни как ресурс крови. Я уверена, что есть кто-то, на ком ты задерживаешь свой взгляд дольше обычного…
Тут в голову маркизы пришел образ юной Клифорд. Ее женское чутье и немалый опыт подсказывали ей, что поведение герцога по отношению к ней можно было бы назвать странным….. Она слишком хорошо его знала.
— Может быть, леди Клифорд?
— Бог мой, какая еще глупость может прийти тебе в голову?! Ты решила выместить на ней свою злобу, так как тебе больше не за кого зацепиться?
— Отнюдь! Я не такая глупая, чтобы не увидеть, что за твоей холодностью и грубостью скрывается нечто иное. И эти качества в тебе не более чем защитная реакция на вешние раздражители. Я слишком хорошо знаю тебя.
— Это неправда! — только лишь смог выдохнуть герцог, чувствуя, что задыхается от ярости.
— Да? Я вижу как напрягается твой взгляд, когда ты видишь ее…. Ты словно ястреб, готовый набросится на свою жертву. А почему у тебя была тогда такая странная реакция на ее кровь? Ты тысячу раз видел кровь и при этом прекрасно сдерживал себя…. Что же произошло тогда?
— В тот момент я ощущал ее дефицит, только и всего. И леди Клифорд интересна мне настолько, насколько она сама по себе может быть интересна для любого, кто по достоинству оценит ее тонкую природу…. и кто будет в состоянии, вообще, ее заметить!
— Ах да? Это верно… эта леди довольно самобытна и не похожа на девушек ее возраста. В ней я заметила жар жизни, который она сдерживает всеми силами, так как к тому ее обязало общество. Такие женщины тебе интересны?
— В данный момент мне интересно жить в своем замке и ничем не нарушать своего спокойствия. Я и так уже слишком много выстрада и больше не желаю ничем волновать свою душу!
— Но ты не можешь оставаться один вечно! — взвизгнула маркиза, сжав кулаки. — Выбери хоть кого-нибудь! Даже если это буду не я, я бы с удовольствием посмотрела на твою избранницу, чтобы понять хотя бы то, чего не доставало мне!
В ней, конечно же, говорила ревность. Вряд ли она могла бы допустить подобное, но что она признавала себе наверняка, так это то, что ей бы действительно хотелось увидеть своими глазами ту, которой посчастливиться поймать хотя бы один благосклонный взгляд герцога.
— В тебе говорят твоя обида и ревность. Ты спросила меня что мне нужно? Так вот я не думаю, что смогу ответить тебе на этот вопрос, но зато я могу сказать, что мне не нужно. Твое давление и напористость истощают меня. Но прошу прости, если обидел тебя чем-то сегодня, сейчас мне лучше было бы уйти. Я прошу извинения.
С этими словами герцог приблизился к маркизе, желая взять ее руку. Но та одернула ее и произнесла:
— Не стоит заискивать передо мной и искать моей благосклонности из боязни меня обидеть. Я достаточно сильна, чтобы выдержать любые удары. Если ты считаешь, что я ревнива, обидчива и эгоистична, то может быть так оно и есть, но я не злопамятна. Поэтому не бойся, я не выдам твою тайну, можешь идти с миром.
Герцог промолчал. Молча же поклонившись, он вышел из комнаты.
Маркиза осталась одна. Некоторое время бездумно глядя на закрытую дверь. Потом вдруг из глаз ее потекли слезы. Как давно она не придавалась этой женской слабости, как давно ей не было так плохо, как сегодня. Ее душил ураган чувств. Здесь смешивались и ревность, и ярость, и рассудительность вдруг давала знать о себе, и отчаяние, и все остальное, что только может породить женская душа в минуты романтических неудач.