- Что это? Что оно делает? Для чего? – я хотела схватить его за края плаща и встряхнуть, кулаки сжались от этого желания.
- Мне нужно идти. Я вернусь, когда смогу. И постучу, - он улыбнулся.
- Сайлас…
- Не задавай вопросов, чтобы не получить ложь, - и он ушел, дверь закрылась за ним со щелчком.
Я посмотрела на бутылочку в руке.
* * *
Остаток дня, к счастью, прошел без событий, хотя паника все же поднималась во мне, пока я думала обо всем.
Кирин говорил мне. Я пыталась прогнать из головы картинки стрел, крови и сердец, и тогда там появлялся Сайлас. Белые волосы, золотые глаза. Еще загадочнее, чем в капюшоне.
Наступили сумерки, и я заварила маме чай, добавила одну каплю зелья Сайласа. Я ожидала, что пойдет дым, что чай изменит цвет, но ничего не произошло. Я понюхала и не смогла уловить этот запах, и мама не заметила вкус, пока я поила ее, ее красные глаза все время смотрели на меня. Заперев ее на ночь, я придвинула к двери сундук и в тени сбегала к колодцу и принесла как можно больше воды, половину я использовала для супа, чтобы его хватило и на завтра.
Закончив с этим, я легла в постель, взяв с собой книгу мамы. Я открыла ее на истории Спящего принца, я искала его рисунок. Хоть я и знала, что это книга, что изображение может не быть точным, я все равно сравнивала его лицо с Сайласом. Они были так похожи. Я смотрела на рисунок, на золотые глаза на странице. А они смотрели на меня, пока я засыпала.
* * *
Человек держал меня за руки, наши пальцы были переплетены. Он раскрыл мою правую ладонь и потер большим пальцем ее основание, провел им по линии жизни и другим линиям. Он скользнул по моим пальцам своими, он нежно водил круги на кончиках моих пальцев. Моя грудь стала тесной, кожу покалывало, кружилась голова. Но я не могла не заметить, что его руки более гладкие, чем мои. Мои были покрыты царапинами, шрамами, словно кружевом, появившимися от неудачного срезания растений, от шипов и колючек. Мои ногти были короткими и зазубренными, и, увидев эту разницу, я отдернула руки.
- Ты стыдишься? – спросил он, и я склонила голову, качая ею. – Не стоит, - нежно добавил он и обхватил мою ладонь. – В этих руках ты держишь жизнь и смерть. Твой дар: убить или исцелить. Это твое оружие.
Я посмотрела на свои ладони, и он обхватил их и поднял к своему лицу. Край капюшона задел мои запястья, и я хотела спросить, почему он носит его, когда его губы прижались к моей коже, и все во мне перевернулось. Я словно падала. Это закончилось, и он отпустил мои руки. Им было холодно без его прикосновения.
- Над чем ты работаешь? – спросил он, выпрямившись. Он отошел, и я увидела комнату. Не старую комнату в аптеке, а хижину в Алмвике. Во сне она выглядела еще хуже: потолок покрывала паутина, и я слышала шорохи по краям комнаты. Солома гнила, сладковато воняя, скользя под моими ногами. Я стояла в ужасе. – Не важно, - сказал он, словно прочитал мои мысли. Он взял бутылочку со стола и взглянул на нее. – Скоро у тебя будет настоящая аптека.
- Дома? – невольно спросила я, его губы изогнулись в знакомой улыбке.
- Дома.
- Но… - я повернулась к двери в комнату матери. Было темно даже во сне, все кричало об опасности и запрете.
- Сегодня она тихая, - сказал он. – Почему? Твоя работа?
Я улыбнулась в ответ. Что-то не позволило мне сказать, что зелье для нее делала не я.
Он пожал плечами и подошел ко мне. Он нежно обнял меня, прижал к своему худому телу, мое сердце ожило. Я подумала о словах Кирина и улыбнулась. Дома.
* * *
Сон резко оборвался, но чувства задержались, и я не шевелились, прислушиваясь к тому, что меня разбудило. Окна были закрыты, и я не знала, близко ли рассвет, но взгляд на камин показал, что прошло достаточно времени, чтобы потух огонь. Я прислушалась к звукам из комнаты матери, что же меня разбудило? Когда я ничего не услышала, я безмолвно подошла к окну и отодвинула занавеску. Сероватый, лавандовый свет проникал в щели ставен, я раскрыла рот. Рассвет. Уже был рассвет.
Я была потрясена, что проспала всю ночь – и мама тоже. Но потрясение быстро сменилось страхом, и я побежала к ее двери, схватила ключ и возилась в спешке с замком. А если она… если… Я не знала, что за зелье дал Сайлас. Как можно быть такой глупой? Я даже не спросила, не опасно ли это зелье. Боги, сон был предупреждением, что она…
Я открыла дверь, забыв об осторожности, не думая, что это может быть уловкой или ловушкой. Она была в кровати, ее рот был открыт, голова – чуть отклонена назад, и я подбежала к ней, меня мутило.
- Мама! – выдохнула я и схватилась за ее тонкие плечи, тряся ее. – Мама!
Жуткий миг, она не отвечала, и я забыла, как дышать. А потом ее глаза открылись, и она посмотрела на меня, и облегчение было таким сильным, что я рухнула на кровать, все еще держа ее за плечи, обмякла рядом с ней. Она медленно моргала, и я посмотрела в ее глаза. Они были лучше, чем за многие месяцы, едва розовые, а ее зрачки не были расширенными или узкими. В ее взгляде не было хищности, и я осторожно опустила ее на подушку.