Он смотрел на меня и качал головой.
- Я думал, мы были друзьями.
Я уставилась на него.
- Друзья. Конечно. И если бы я передала тебе все слова твоего друга, а потом попросила о помощи, ты бы помог? Или сразу ушел бы?
Он не скрывал боль.
- Эррин… ты не понимаешь. Если Спящий принц найдет ее… Нет времени. У меня есть работа, и это важнее, чем ты…
- Тогда все так и остается, - прервала я его.
Сайлас покачал головой.
- Если Эли знал, где она, то кто-то ему сказал. Я узнаю от них.
- У тебя нет времени. Эли так сказал. Нам нужно работать вместе, или мы проиграем.
Взгляд Сайласа на меня был полон отвращения.
- И ты так поступишь, Эррин?
Я кивнула, хоть мне было и плохо.
- Да. Я должна.
Он отвернулся к окну, его плечи опустились. Он заговорил, оставаясь спиной ко мне. От этого становилось только хуже.
- Так и быть. Я отведу вас в Конклав. Найду еще Эликсир. Что еще ты хочешь?
- Я только хочу для нас безопасности. Там я назову тебе причину. Настоящую причину. У меня нет выбора, Сайлас. Я бы поступила иначе, если бы он был, но его нет. Так вышло.
Он усмехнулся, обернувшись, лунный свет очертил его профиль и губы.
- Я думал, что мы друзья. Что мы нечто большее.
- Больше, чем друзья? Ты же вздрагиваешь, когда я тебя касаюсь! – было сложно не кричать. – Конечно, теперь все ясно. Девушка. Ожидание. Почему ты не сказал, что у тебя уже кто-то есть? Хотя она тебя не очень ценит, раз ты даже не знаешь, где она, - стоило замолчать, но я не могла.
Он развернулся лицом ко мне.
- Вот в чем дело? Мстишь, потому что мы… Думаешь, дело в девушке? Это ревность?
- Конечно, нет, - рассмеялась я, хотя весело не было. – Ты четко дал понять о своих чувствах ко мне. Тебе не интересно.
- Нет, - рявкнул он, и я притихла. – Потому что я монах, Эррин.
Глава 12
Я уставилась на него, до меня не сразу дошел смысл его слов.
- Ты монах? – повторила я потрясенно.
Он снял мой плащ и бросил мне. В свете, что слабо проникал через окно, его кожа приобрела золотистый оттенок, временно его бледность пропала. Он поднял тунику с пола, и кости на его спине напомнила ступеньки из камней, возникшие между и под татуировкой, исчезнувшие за тонким слоем мышц, когда он выпрямился и натянул тунику через голову. Он выглядел как существо из сказки, из другого мира, вырезанное изо льда и золота.
- Да. Я брат Ордена Сестер Нэхт.
- Не понимаю, - и это касалось нескольких вопросов. Он был слишком юным для монаха, и… Монахи не носят ножи и не бегают по лесам. Монахи не покупают яды. Монахи – не алхимики с татуировкой из Лормеры. У монахов бритая голова и плохое дыхание. Они старые. Сайлас… не монах.
Он вскинул бровь.
- А что понимать? Я принял обет. Я обязан служить Сестрам Нэхт.
- Ты веришь в богов?
- Конечно, нет.
- Но тогда… - я замерла и мысленно собрала все вместе. Сестры, его алхимия, скрытность. Я обдумала свою теорию и решила озвучить догадку. – Сестры Нэхт – алхимики, да? Лормерианские, живут в тайне. Это прикрытие.
Он пожал плечами, скрестил руки и промолчал.
Я вспомнила его слова о родителях.
- Твоя мама – алхимик?
- Нет. Она как ты. Обычная, - он сказал это так, словно это было плохо, и это ранило. – Отец был алхимиком. И сила передалась по крови.
Я глубоко вдохнула, обдумывая это.
- Но ты не настоящий монах, это прикрытие.
Его золотые глаза пристально смотрели на меня.
- Нет. Я монах. Я клялся в верности Сестрам Нэхт. Я поклялся жить, служа им, ставя их выше всего остального. Я поклялся, что у меня не будет жены или детей, пока я служу им. Я держу свое слово, - он опустил голову, и я тоже склонила свою.
- О, - мой голос был тихим. – Как?
- Как я стал монахом?
- Все это, - сказала я. – Как это все произошло? Или ты не можешь мне рассказать?
Я не хотела, чтобы это прозвучало колко, но его глаза вспыхнули, а брови приподнялись.
- Тебе не помешало бы быть чуточку более любезной. Что тебе еще хочется? Крови?
- Я не… - я замолчала, он отвернулся к окну, игнорируя меня, открыл ставню и выглянул. Когда он посмотрел на меня, на его лице не было эмоций. – Я хочу понять, - тихо сказала я.
- Знания, что ты скрываешь от меня, важнее, чем все, что я могу рассказать тебе. Пойми.
Я глубоко и судорожно вдохнула и прижала ладонь к трепещущему сердцу.
- Прости. Мне правда жаль. Я… хотела бы, чтобы все было иначе.
Его горькая улыбка пронзала меня, оставляя раны.
- Если бы желания были лошадьми, то попрошайки бы на них катались.
Моя кожа пылала, я опустила голову.
- Прости, - снова сказала я. – Я должна думать о семье. О маме. Я должна делать так, как лучше для нее. Ты ведь понимаешь это, учитывая то, как сам поступаешь?