Я прижалась к стене, чувствуя влажность дерева сквозь тунику, паника поднималась, и камень в груди тянул меня к земле. У меня не было денег. Мне было некуда идти. У меня даже не было ножа.
И что мне теперь делать?
Часть вторая
Глава 14
Я покинула деревню по той же тропе, по которой мы с семьей сюда прибыли четыре месяца назад, пошла в обратном направлении, в этот раз поворачивая направо по грязной тропе, пробегая по низинам и рощам, пока я не добралась до Дальней дороги. Земля по обе стороны дороги была укрыта папоротником, чертополохом и утесником, дикая земля, которую не использовали люди.
Когда мы шли сюда, все было богатым и зеленым, было лето, а внутри нас была пустота, дыра там, где был раньше отец. Теперь земля была пустой перед зимой, и во мне появились дыры там, где были брат и мать.
И где был Сайлас. От этой мысли по мне всколыхнулись гнев и обида.
Я оглянулась, но не видела признаков преследования. Но я все равно заставила украденную лошадь бежать быстрее, чтобы до заката оказаться как можно дальше от Алмвика. Когда я обернулась снова, вдали слева все еще поднимался дым, и я улыбнулась.
* * *
После встречи с Анвином я поняла, что нужно как можно быстрее уходить из Алмвика, знала, что за мной придут солдаты. Из-за трупа, ядов и нападения на Анвина меня бросили бы за решетку, и Кирин меня спасти не смог бы. Я ощутила укол вины, у него будут проблемы за то, что дал мне сбежать. Но он будет в порядке. Все же я напала на него, это подтвердит синяк.
И я пошла в последнее место, где меня бы искали: в дом Анвина. Я пролезла в окошко в задней части здания, обернула плащом здоровую руку и разбила тонкое стекло, а потом прочистила пусть и пробралась внутрь. Я оказалась в кладовой, в доме было тихо, и я быстро двигалась. Я взяла чистое полотенце и перевязала разбитые костяшки, а потом вытащила из кладовой мешок муки, высыпала на пол, закашлявшись, когда она полетела мне в лицо, смеясь, когда она покрыла собой все. Хоть это и не имело значения.
Я набила мешок едой Анвина, которую могла легко поднять: хлеб, сыр, яблоки, остатки ветчины, немного свежего молока, креветки, завернутые в ткань, и при виде еды я невольно сглотнула.
Оставив мешок у заднего хода, я побежала наверх. Не хотелось надевать что-то, принадлежавшее Анвину, но выбора не было: одинокая женщина на дороге привлечет внимание, а женщина в окровавленном платье и в плаще – тем более. И я открыла его шкаф, порылась в вещах, бросая одежду на пол, сжимаясь от запаха. Здесь мне ничто не подошло, и я полезла в старые сундуки, и чем дальше я копала, тем меньше становились штаны и рубашки, качество улучшалось, пока я не наткнулась на штаны, которым было лет тридцать, и они были слишком длинными, но подходили. Я закатала штанины, добавила хороший кожаный пояс, взятый с крючка на двери, чтобы штаны держались на мне. От шерстяной рубашки пахло средством от моли, я надела ее поверх тонкой кофты, так я не замерзну. Потом я взяла плащ с меховым подбоем, заплела волосы в косу вокруг головы, старой туникой вытерла муку с лица.
Я оставила все на полу, включая свою одежду, и побежала вниз.
В маленькой библиотеке я украла пригоршню монет, оставленных на столе, а все его бумаги, книги с полок принесла на кухню, бросила на стол, и от этого мука поднялась в воздух. Когда груда его вещей достала мне до груди, я нашла самые дорогие на вид бутылки виски в кладовой, вылила их на эту груду. Я выбрала самый острый на вид нож и сунула за пояс. На все это ушло меньше двадцати минут.
А потом я взяла из камина рядом с печкой инструмент для разжигания и коснулась им груды. Миг я смотрела, как синий огонь поднимается от горящего алкоголя, а потом спрятала инструмент в карман, схватила мешок и убежала в лес.
* * *
Я смотрела у края леса, как загорается дом, сначала медленно, так медленно, что я подумала, что огонь угаснет раньше времени. Я уже хотела побежать и помочь ему разгореться. Но порыв ветра донес искры до соломы, я услышала шелест, и огонь занялся. Я смотрела, как десятки солдат бегут тушить огонь, как спешат к колодцу, чтобы набрать воды, и ругаются, обнаружив отсутствие ведра. Они стояли беспомощно и смотрели, как пылает дом Анвина. Я уже почти простила Сайласа.
Я понимала, что Анвин пойдет к солдатам, чтобы доложить обо мне, а не вернется домой, и я решила осуществить этот план. Я угадала. Он прибыл, когда дом уже нельзя было спасти. Я еще пару секунд наслаждалась яростью и смятением на его покрытом кровью лице, а потом воспользовалась шансом и побежала вдоль леса в сторону лагеря солдат, не попадаясь на глаза бегущим к деревне солдатам. Они должны были подумать, что дым – начало нападения.