И услышала мужской голос:
- Наверху, - сказал он с лормерианским акцентом. Не солдаты.
Но это не радовало. Мышцы на руках кричали, я втянула себя выше, прикусила губу, чувствуя, как кожа на костяшках правой руки снова трескается. Я втащила тело на крышу, солома заглушала звуки. Ужасный миг, и мои ноги не могли найти опору, я безумно размахивала ими, пока не впилась кулаками в солому и не взмахнула одной, а потом другой ногой, дотянувшись до балки. Слава Дубу, я была в штанах, ведь в юбке так не получилось бы.
Подо мной раздались шаги двух человек, они стучали по лестнице, и я испугалась так сильно, что чуть не отпустила солому.
Я лежала на животе, сумка была подо мной, и я задержала дыхание.
- Она вылезла через окно, - сказал другой голос, женский, к моему удивлению, хоть и грубый, как и у мужчины, и с таким же акцентом. – На пыли на кровати есть следы. Она прыгнула.
- Не сломав ноги? Нет уж. Она может быть на крыше, - ответил ее спутник.
- Так посмотри.
Я сжалась, когда огромные руки с волосатыми костяшками появились в дюймах от моего лица; я видела обгрызенные края грязных ногтей в свете луны. Я приготовилась ударить его, но солома провалилась, и я услышала его ругательства.
- Там ее нет. Солома гнилая, она бы упала и сломала не только ногу, если бы залезла туда. Ты права, она спрыгнула. Услышала нас и убежала.
- Тебя можно за версту услышать, ты такой шумный.
- Она не ушла далеко, ее плащ еще теплый. И она оставила еду. Может, вернется за вещами, когда решит, что безопасно. Стоит подождать.
- У нее две сумки. Другой нет. И лошади не видно. Я бы на ее месте не вернулась. Я бы убежала как можно дальше, - уверенно говорила женщина, и ее спутник хмыкнул в ответ.
Я услышала, как их шаги движутся по лестнице, я вдохнула, а потом поняла, что если они обойдут дом и посмотрят наверх, то увидят меня, висящую на крыше, как паук. Я придвинулась к краю, но мужчина убрал солому, с помощью которой я могла попасть в дом.
И мне приходилось оставаться там.
* * *
Я услышала, как они ушли, и ждала, готовясь к моменту, когда они обойдут и увидят меня, а то и найдут мою лошадь по следам и поймут, что я еще здесь.
А потом я услышала приглушенный стук в доме, я застыла. Они не ушли. Они ждали. Они знали, что я здесь, пытались меня обмануть. Я услышала скрип лестницы, кто-то был подо мной, ждал у окна. Они долго стояли там, я чувствовала, как безумно бьется сердце в груди, чувствовала даже кончиками пальцев. А потом, к счастью, лестница заскрипела снова, и воцарилась тишина.
Прошли долгие минуты, я держалась изо всех сил за крышу, едва дышала, руки и ноги дрожали. Ожидание стало невыносимым, и я приблизилась к проему, слушая. Они ушли? Я сменила хватку, и солома вырвалась из крыши.
Нужно прыгать, или я упаду.
Мы с Лифом прыгали с сеновала в амбар внизу после сбора урожая, падали с пятнадцати футов в сладко пахнущее сено. Став старше, Лиф делал сальто, а потом катился по траве, но я была не такой храброй или глупой.
Край крыши, казалось, был в тринадцати футах над землей. И подо мной не было сена.
Я подвинулась, пока не оказалась параллельно краю. Здесь проходила широкая балка, и я прижалась к ней, крепко держась. Нужно было откатиться, как только я коснусь земли, и сразу бежать. Перекатиться и бежать. Я опустилась, ноги ничего не касались, и я запаниковала, хотя знала, что так будет, и схватилась за новый пучок соломы.
Он вырвался из крыши, и я упала. Я не успела понять, что случилось, а уже оказалась на земле, не могла дышать, боль пронзила ребра, легкие не двигались… Потом боль отступила, и сладкий воздух полился в мои легкие. Было больно, но я вдохнула. Я выбила из себя воздух. Да, но только это. Я думала, что сломаю спину.
Я перекатилась на бок, вытащила из-под себя сумку, повернула голову и посмотрела на светлеющее небо. Я проверила свое состояние. Меня хорошо встряхнуло, но ничего не было сломано или растянуто. Шок приковывал меня к земле, хоть часть меня кричала, что нужно подняться и бежать. И она становилась все громче, а я сидела, не двигаясь, потрясенная чуду, что я невредима. Я посмотрела на дом, пытаясь призвать смелость, чтобы войти в него. Если кто-то там есть, то они вышли бы, услышав мое падение.
Я вытащила из сумки нож и приблизилась.
Двери не было, ее сбили с петель. Я придвинулась к порогу, ждала, пока глаза привыкнут к темноте. А потом я забыла о тишине и с криком подбежала к самодельной постели.