- Аурек и Аурелия? – спросила Твайла. – Спящий принц и его сестра?
- Ты знаешь их историю? – спросила я, и она кивнула.
А потом она повернулась к матери.
- Я знаю все о них. Теперь я умею читать, - она звучала гордо, с вызовом и до боли юно. – Продолжай, - сказала она мне.
- Дом Белмис изменил историю. Использовал для того, чтобы обеспечить себе власть. Они переименовали Аурека и Аурелию в Дэга и Нэхт для своих целей. И сделали их возлюбленными.
- Боги, вот так проснешься и все это узнаешь. Что твоя жизнь стала легендой, да еще и приукрашенной.
- Тебе его жаль? – Амара уставилась на дочь.
- Нет, - голос Твайлы был ледяным. – Он убийца. Ничто не может оправдать его поступков. Потому я хочу бороться с ним. Лормера натерпелась уже испорченных правителей.
- Интересно даже, что заставило тебя открыть глаза? – тихо сказала Пожирательница грехов.
Твайла оскалилась.
- Если бы ты не интересовалась, а сочла бы нужным рассказать мне, на что я подписываюсь, я бы справилась куда лучше. А вместо этого я верила всей лжи, что мне скармливали, пока это меня не разорвало.
- У меня не было выбора, Твайла. Я – Пожирательница грехов…
- Да, да, твоя важная роль. Надеюсь, она позаботится о тебе в старости, потому что боги знают, где мои братья, Мэрил умерла, а я тебе помогать не буду.
Пожирательница грехов отклонилась, потрясенная ядом в голосе дочери, и я тоже отшатнулась. Я уже видела богиню в Твайле, но сейчас она впечатляла иначе. Эта жестокость была свойственна богине войны. Спорить с Высшей жрицей Нэхт. Я поежилась, ведь оказалась меж двух женщин, словно забывших, что я здесь.
- Я много раз пыталась тебе сказать, что наша роль важнее, чем кажется.
- Ты кормила меня загадками. Я была ребенком, - сказала Твайла хрипло и с надрывом. – Как я могла тогда понять, что ты мне рассказываешь? Как я могла догадаться тогда, какой была королева? Ты знала, что в замке служанки не приносили мне еду, потому что боялись, что я отравлю их? Они не касались тарелок и ножей, пока не увидели, что мои стражи трогают их и не умирают. И все это время моими друзьями – моим успокоением – были твои боги. Я жила так каждый день четыре года, чтобы обнаружить, что все, во что я верила, оказалось ложью.
Твайла встала, словно собиралась уйти, но Пожирательница грехов схватила ее за запястье, двигаясь удивительно быстро, и крепко сжала.
- Тогда я расскажу тебе хоть немного правды. А потом решишь, будешь ли ты бороться сама без моих знаний. Если захочешь уйти, я тебя не остановлю. Но ты последняя из нас, и я должна попробовать.
- Если бы ты не дала Мэрил умереть, у тебя была бы она, - голос Твайлы прозвучал резко, и я знала эти нотки. Горе. Спрятанное глубоко.
- Я пыталась, - сказала Пожирательница грехов и отпустила руку Твайлы.
Твайла развернулась, и я увидела, как свет очертил ее профиль, и он был злым.
- Я должна тебе поверить? Я помню, мама, как у нее была горячка, когда она была маленькой и лежала в той ужасной комнате. Ты оставила ее умирать. А когда я спасла ее, ты убила козу. Так что не говори мне, что ты пыталась.
Пожирательница грехов резко вскинула голову.
- Думаешь, я такая холодная? Я знала, что ты спасла ее. Знала, когда покинула дом, что ты побежишь в деревню просить травы. Иначе почему я оставила тебя с ней? Я не могла попросить травы, потому что я – Пожирательница грехов, я не могу вмешиваться. Но ты могла. И я надеялась, что ты это сделаешь.
Твайла вскинула брови.
- Тогда зачем убивать козу?
- Жизнь за жизнь, таково правило. Ты брала травы, и та женщина знала, что ты сделала. И знали все, кому она рассказала. Мне пришлось сделать жертву. Я должна подчиняться своим законам.
Твайла моргнула и отвернулась к узорам из костей склепа. Она беззвучно села. Ее мама не скрывала облегчения на лице.
- Прости нас, Эррин, - сказала она. – Я дойду до твоей роли в этом, - она посмотрела на дочь. – Ты никогда не спрашивала, почему именно мы Пожираем грехи. Я думала, что ты спросишь, но ты этого так и не сделала.
- Ты рассказывала мне. Мне было, вроде, шесть, когда ты позвала меня и сказала, что мы были еще до богов и королей, и что мы делаем это не для них. Кто-то должен был делать это, потому что грехи были всегда.
- Ты это помнишь?
- Была причина вспомнить. Когда я узнала, что боги были ложью. А теперь ты говоришь, что это не ложь, а искаженная правда.
- Когда мы пришли в Лормеру, не было ни богов, ни королей, ни королев.