Поставим и мы на Ламина!
Ага, выиграл. Похлопывание по плечам, широкие белозубые улыбки на лицах цвета какао. Выигрыш незначителен, но Ламин местный фаворит, номер один, и это обстоятельство повышает настроение, ибо «пророк» утверждает: «если верующие веселятся перед вечерней молитвой, злые духи не станут совращать их души ночью». Поэтому: если будете в Уаргле, поставьте на Ламина. Выиграете немного, но зато наверняка.
5. Люди и вещи в песке
Легионер номер 9083
Миниатюрные канавки избороздили поверхность песка и нарушили его девственную чистоту. Словно чья-то рука сгребла золотистую песчаную муку невидимыми граблями.
Посреди песчаных наносов — темный прямоугольник пальм и потрескавшихся стен. На картах этот смарагдовый четырехугольник обозначается как оазис Геррара.
Но перед нами большой, благоустроенный город: в кофейне целая батарея вентиляторов и мятный лимонад на льду. Скорее дайте сюда зеленую освежающую водичку! Наполнить рот и горло сказочно холодной жидкостью, даже ценой того, что часа через четыре вы, несомненно, будете хрипеть. Выпить зеленую свежесть и приложить холодный стакан к разгоряченной щеке. Да, зеленый мятный лимонад возвращает интерес к жизни.
— Если уже на то пошло, не помешала бы кружка пильзенского пива с хорошей шапкой пены. Знаешь, в таких холодных бутылках, — мечтает Божек.
— Это могло бы быть и будейовицкое… — отвечает кто-то у прилавка на чистейшем чешском языке.
Мы не верим своим ушам! Здесь, в кофейне, наш земляк?
Загорелый мужчина в серой военной форме иностранного легиона. Широкие парусиновые брюки, которые хорошо подошли бы и более широкозадому владельцу. Круглое кепи цвета хаки с большим козырьком, сзади с него свисает на плечи белый платок.
Пара рыжеватых немытых глаз смотрит на вас, прикрытая тонкой мутью лихорадки и опьянения.
— Будьте здоровы! Какой ветер занес вас сюда, земляки?
Сначала мы беседуем о пиве, о жаре, о песке и малярии. Лишь после этого наш земляк начинает приподнимать занавес, скрывающий его прошлое.
Судьба его пестра. В 1946 году он был народным управляющим фарфорового завода где-то на границе, около Карловых Вар. Потом удрал из Чехословакии. Почему, этого он не сказал. Вероятно, какая-нибудь уголовщина. Бежал из немецкого лагеря в Париж. Там жил «торговлей». Когда с торговлей ничего не вышло, ему пришлось взять в руки щетку и тряпку и мыть в гараже автомобили, принадлежащие людям, более счастливым, чем он. Но это «работа не для парня, который способен на большее». Земляк переменил ее. Работал швейцаром в «Пигмалионе» и носил блестящую униформу. Потом однажды сказал: «Униформа, так униформа!» Отправился на улицу Святого Доминика. Там его хорошо приняли, предложили сигарету, выдали денежный аванс. Так он вступил в иностранный легион. После подписания контракта поезд увез его с Лионского вокзала Парижа в Марсель. Здесь пришлось ждать транспорт, отправлявшийся в Африку. Десять-пятнадцать дней в крепости Сен-Жан. Последние франки были истрачены в марсельском порту. Ночные заведения с красными фонарями у входа. Бар «Cintra», «Caravelle», «Cher Langeustieres» и так далее.
Наступает давно ожидаемый день. Транспорт отправляется в Африку. В трюме судна «Ville de Bougie» среди мелких карманников, делавших вид, что они опытные преступники, и среди опытных преступников, выдававших себя за мелких карманников. Наконец, Оран!
Из Орана в товарных вагонах до Сиди бель Аббеса. Присяга перед знаменем, без гимна (ведь легионеры не имеют ни национальности, ни родины). Лозунг: «L’honneur et discipline!» Честь и повиновение!
Муштра. Походы при 52° жары. И без снаряжения у тебя подогнутся ноги. Как-то не выдержал. Первое наказание — привязали к козлам. Раз в одну-две недели попойки в баре четвертого разряда или в публичном доме, что, впрочем, одно и то же.
Служба в разных гарнизонах, похожих один на другой, как две капли воды. Уджа, Себду, Тиарет, Улед Джелал… только, ради бога, не Вьетнам, там вьетнамцы будто бы отсекают белым головы. Уж лучше остаться в Алжире и быть поближе к Европе и к тому, что ты покинул.
«Le légionaire est un soldat sans nationalité, …son service est l’honneur». Легионер — это солдат без национальности, его служба почетна. И поэтому не стоит заниматься местными или даже международными проблемами. Иностранный легион согласно его уставу аполитичен. Почему бы тогда не ограничить душевный мир легионера шестнадцатью страницами иллюстрированного журнала, отпечатанного на меловой бумаге?
Мы снова обращаемся к земляку в форме легионера.