В пробке Рот откинулся назад и закрыл глаза. Он попытался расслабиться, но не смог. Ссора с Татьяной выбила его из колеи. Было время, когда он и подумать не мог о том, чтобы продать кого-то из своих. Эти времена прошли.
Он повозился с регуляторами обогрева перед собой, но так и не смог заставить их работать. «Чёрт возьми», — пробормотал он.
«Вам холодно, сэр?»
«Замерзаю».
На нем был черный тренч от Burberry, воротник которого он поднял.
Лондон всегда вызывал у него подобные чувства. Он ненавидел там находиться. Погода была частью этого, город был каким-то сырым, который, казалось, пропитывал его до костей, но было и что-то ещё. Что-то личное. Воспоминания. Слишком много.
Лондон стал первым полевым заданием Рота, несколько десятилетий назад, когда сверхдержавы были ближе к тотальной ядерной войне, чем когда-либо. В каком-то смысле это было время надежд и оптимизма. Стоял конец восьмидесятых, холодная война шла на спад, и Советский Союз был на грани распада. Все это знали. Люди на улицах это знали. Все были полны решимости увидеть, что возможно, что готовит будущее. Свободная Европа. Эпоха сотрудничества и дружбы. Мир в наше время.
Бутылки шампанского открывались по мере поступления. Посол в Лондоне устроил столько праздничных ужинов, что Госдепартамент отправил финансового аудитора выяснить, как одно посольство могло израсходовать тридцать два ящика хереса «Амонтильядо» и двадцать четыре ящика портвейна «Грэхэмс» за один месяц.
В Берлине люди вышли на улицы, прихватив с собой кувалды. Стена рухнула, железный занавес открылся, и все радиостанции мира крутили одну и ту же песню — « Ветер перемен» .
Всё это теперь стало частью истории. У судьбы свои планы. На мгновение молодой и наивный Леви Рот поверил, что мир действительно может измениться. Он даже позволил себе поверить в такую возможность.
Он ошибся, и эта ошибка дорого ему обошлась. В агентстве с тех времён осталось совсем немного людей, а из тех, кто остался, мало кто помнил огромные личные жертвы, принесённые в те головокружительные годы перемен. Советский Союз прекратил своё существование, если использовать слова Рота.
Любимый поэт, не с грохотом, а с хныканьем. Самая разрушительная война в истории была предотвращена. Холодная война так и не достигла своего апогея.
Но жертвы были. Рот испытал их горечь, как и человек, на встречу с которым он ехал, шеф лондонского отделения ЦРУ Ричмонд Тенет.
Сорок лет назад, когда Рот впервые приехал в Лондон, именно Тенет первым вышел на связь. Тогда он, конечно, ещё не был резидентом. Он окончил академию всего на год раньше Рота, и работа с Ротом стала его первым серьёзным заданием. Человек, которого Рот привёл для него, стал легендой агентства, опорой карьеры обоих и, по сей день, единственным высокопоставленным сотрудником российской службы безопасности, перешедшим на сторону ЦРУ.
В то время агентство официально работало в посольстве на Гросвенор-сквер, но из-за глубокой конспирации Рота он и Тенет не смогли там встретиться. Тенет отправил его в обшарпанный четырёхсотлетний паб в Блэкфрайарсе под названием «Старый Гамлет». Предположительно, его средневековый фасад с огромными фахверковыми балками, видневшимися сквозь плетни и штукатурку, едва уцелел во время Великого пожара 1666 года.
Рот до сих пор помнит, как увидел его в первый раз.
Расположение дома, имевшего всего один въезд в конце длинного мощёного переулка, слишком узкого для автомобилей, делало его чрезвычайно удобным для наблюдения. Он обеспечивал уединение, конфиденциальность и немалую долю праздничного настроения, став постоянным местом встреч Рота и Тенета в те годы.
Задание имело высший приоритет, и единственным человеком в ЦРУ, помимо Тенета, который знал личность Рота, был сам директор в Лэнгли.
Лондонский надзор был полностью обойден, и миссия была поручена Роту и Тенету именно потому, что они были новичками в агентстве. Они были незапятнанными, неизвестными русским, и никто, ни друг, ни враг, не вмешивался в их дела.
Директор мог им доверять.
И это доверие стало вопросом жизни и смерти. Информатор, с которым они работали, – Рот обеспечивал личные контакты, а Тенет – связь с Лэнгли – не был обычным двойным агентом. В то время он был самым высокопоставленным советским шпионом в Лондоне – резидентом , как они его называли, и самым уважаемым зарубежным агентом во всем КГБ. Его звали Григорий Горький, и информация, которую он передавал Роту и Тенету, была самой секретной и, пожалуй, самой ценной из всех, что были в распоряжении американских спецслужб.
когда-либо полученной. Она охватывала не только дислокацию советских войск, но и взгляды и намерения их командиров, схемы и уязвимости новых систем оружия, даже методы расшифровки кодов, использовавшихся КГБ, Политбюро и советскими Ракетными войсками стратегического назначения.