Он узнал, что врачи в Москве ничем не могут помочь Наташе. Ей было девять лет, и если она продолжит в том же духе, то умрёт, не дожив до своего двенадцатилетия.
ГРУ пристально следило за Сашей, как и за всеми своими ведущими учёными. Дезертирство представляло собой постоянную угрозу, и они всегда бдительно следили за любыми признаками. Если бы они знали то, что узнал он: о потенциальном лечении её заболевания, доступном только за пределами России, их жизни оказались бы в серьёзной опасности. Какому отцу можно было бы доверить остаться в таком месте, как Архангельск, и продолжить свою работу, когда в Соединённых Штатах есть врач, способный спасти его дочь?
Разрабатываемое лечение было в высшей степени экспериментальным и основывалось на передовых методах генной терапии, которые разрабатывала одна команда из знаменитой Детской исследовательской больницы в Бостоне, штат Массачусетс. Команда, возглавляемая невероятно талантливым генетиком Чарльзом Ханнсоном, не объявляла о лекарстве от этого заболевания. Именно поэтому ГРУ не обратило на него внимания. Но Саша, с целеустремленностью отчаявшегося родителя, сумел собрать воедино данные, что всё больше пациентов в Бостоне были старше двенадцати лет. У одной из них, пятнадцатилетней девочки, симптомы исчезли.
Для Саши, учёного, который верил только в то, что подтверждалось данными, этого было достаточно. Именно такой сделки он и хотел.
Он был готов дать ЦРУ всё, что угодно, а взамен они позаботятся о том, чтобы Наташа стала пациенткой Чарльза Ханнсона. Им не нужно было лечить её в Бостоне, они могли держать её в менее заметном месте, чтобы она была в безопасности от мести ГРУ, но Ханнсон должен был контролировать её лечение. За эту сделку он был готов отдать жизнь.
Он поцеловал ее в лоб и оставил записку на подушке рядом с ней.
Он не думал, что она проснётся до его возвращения, но если бы она проснулась, то телефон сказал, что он скоро вернётся, и не выходить из комнаты. Он отключил
Накануне вечером он выдернул стационарный телефон из стены, а теперь ещё и из трубки, оборвав провод. Наташе некому было звонить, но он почему-то не хотел рисковать, чтобы она нечаянно воспользовалась телефоном.
Он надел шляпу с полями и тёмные очки и спустился в вестибюль на старом развалюшном лифте отеля. Даже там он с подозрением осматривался в поисках скрытых камер. Выходя из отеля, он с каждым шагом ждал, что его кто-нибудь остановит. Но никто этого не сделал.
Рассветало, свет был тусклым, а над улицей, словно туман, висела низкая туча. Он быстро дошёл до Пикадилли-Серкус, крупного перекрёстка, и спустился по лестнице к станции метро. Там, из телефона-автомата, он набрал номер, который дала ему Татьяна.
«Алло», — сказал он по-русски, когда машина ответила, с подозрением оглядывая каждого прохожего.
«Алло», — раздался женский голос, но не Татьяны.
«Где Татьяна?» — спросил он.
Женщина говорила по-русски, но по акценту он понял, что она американка.
«Не называйте мне никаких имен», — сказала она.
«Мне нужно с ней поговорить».
«Набранный вами номер был перенаправлен оператору подразделения Центрального разведывательного управления, который ожидает от вас сообщения».
"Что?"
«Пожалуйста, ограничьте свое сообщение только необходимой информацией».
"Что это?"
«Этот разговор не будет признан правительством Соединенных Штатов, на него нельзя ссылаться в ходе судебных разбирательств в какой-либо юрисдикции, и он не защищен федеральным законом или конституцией Соединенных Штатов.
Вы понимаете?"
У Саши голова шла кругом. Женщина говорила по-русски сносно, но то, что она говорила, было для него совершенно бессмысленным.
«Понимаешь?» — повторила она.
«Да», — солгал он.
«Этот разговор не представляет собой соглашение или намерение заключить соглашение с правительством Соединенных Штатов или его агентами.
Вы понимаете?"
Саша не знал, что это такое. Он сказал Татьяне, что хочет сбежать, и, возможно, наивно, решил, что продолжит общаться с ней лично. Он понятия не имел, кто эта женщина.
«Сэр, — сказала женщина. — Вы понимаете, что я вам сказала?»
Он не знал, что сказать. «Я не могу поговорить с Татьяной?»
«Сэр, я не знаю, кто это. Я не знаю, кто вы. Я — проводник.
Всё, что вы мне сообщите, будет передано по назначению. Это необходимо для вашей безопасности и защиты наших активов.
«Я не...» — сказал Саша. «Я не...»
«Сэр, если сообщения нет, мне придется повесить трубку».
«Нет», — сказал Саша. «Не вешайте трубку. У меня сообщение».