— Лиза, милая, дорогая, ну что ты? — Джука подошел, успокаивающе положил Лизе руку на плечо. — Послушай…
— Уйди! — Лиза скинула руку Джуки. — Ты все врешь, врешь! Еще месяца нет, как мы женаты, а ты, а ты…
— Лизочка, послушай… — Джука присел рядом на корточки.
— А ты все врешь! Каждый вечер ты уходишь к этой своей, своей… Лиза снова всхлипнула, втянула воздух. — К этой своей нехорошей женщине, как будто у тебя нет жены, как будто меня нет! Как будто, как будто…
— Ну послушай же, — Джука взял Лизу за руки. — Нет у меня никакой любовницы. Просто у меня, э-э, я, э-э, у меня одно дело…
— Какое?
— Э-э, я должен встретиться с капитаном корабля, он завтра отплывает, и, э-э, там товары, их надо погрузить…
— Ты опять врешь! — Лиза вскочила, вытирая слезы, бросилась в спальню. Щелкнул, закрываясь, замок.
Джука тяжело вздохнул, провел рукой по лицу. Вот ведь, еще проблема! Если она пожалуется своим родителям…
— Лизочка! — Джука постучал в закрытую дверь. — Любимая, поверь мне, все не так, как ты думаешь!
Тишина.
— Милая, честное слово, нет у меня никого, просто… Я сейчас не могу тебе рассказать, но я потом все объясню, все-все-все, просто поверь мне сейчас, мне надо идти!
Из спальни по-прежнему не доносилось ни звука.
— Ну хорошо, хорошо! Я никуда не иду, слышишь? Я остаюсь, — Джука стянул с шеи платок. В конце концов, всего один день, он пропустит всего один день. Ничего с Гуграйтом за один день не случится.
— Сир Паловиль! Какая честь, — Вирно Мейз, губернатор провинции Верхний Аридон поклонился, изящно шаркнув ногой. — Прошу Вас, проходите! Вы не представляете, как я польщен, за какое счастье я почитаю принимать в своем скромном жилище персону столь высокого ранга!
— Ну что Вы, господин Мейз, — Паловиль сухо кивнул в ответ, двинулся вместе с губернатором по огромной вычурно отделанной зале. — Это я должен благодарить Вас за гостеприимство и Вашу готовность уделить мне, простому солдату, время, несмотря на Вашу занятость.
— О, оставьте, умоляю Вас, — Мейз, улыбаясь, вел Паловиля вдоль расположенных анфиладой фонтанов. — Нет таких дел, которые были бы важнее дружеской встречи. Для своих друзей я всегда свободен.
Паловиль поджал губы. Другом Мейза, этого напыщенного аристократа, который, не будь он гроссмейстером Белого Братства и проконсулом в Вальпии, и смотреть бы на него не стал, он никак не считал.
— Прощу Вас, присаживайтесь, — губернатор, наконец, остановился, указал на изящные резные кресла перед заставленным фруктами столиком. — Вина? Аршанское, урожая тысяча двести двенадцатого года, — Мейз, не дожидаясь ответа, наполнил два бокала.
— Нет, благодарю, — Паловиль неодобрительно оглядывался на окружающую их роскошь.
— Ну что Вы, — губернатор протянул гроссмейстеру бокал. — Попробуйте. Аршанские вина отличаются тонким букетом, но этот год… — Мейз поцокал языком. — В нем есть такая специфическая терпкость, придающая особый аромат и ценность в глазах знатоков. Это настоящий шедевр вкуса. Заклинаю Вас, один глоток.
— Ладно, — гроссмейстер вздохнул, взял бокал. Как он устал от всех этих дипломатических сложностей и хитросплетений, разговоров, в которых никто никогда не говорит того, что на самом деле хочет сказать.
— Ваше здоровье, господин губернатор, — Паловиль залпом осушил бокал.
Катающий во рту маленький глоток вина Мейз поперхнулся.
— Что с Вами? — Паловиль впервые улыбнулся, похлопал губернатора по спине. — Не в то горло пошло?
— Спасибо, спасибо, все хорошо, — Мейз отставил бокал, вытерся ажурным платочком. — Благодарю. Как Вам вино?
— Действительно, неплохое, — гроссмейстер снова посуровел.
— Я пришлю Вам дюжину бутылок. Умоляю, не отказывайте, — Мейз приподнялся, умудряясь склониться перед Паловилем в поклоне. — Примите этот дар в знак моего глубочайшего уважения к Вам и Белому Братству.
— Хорошо, — гроссмейстер кивнул, посмотрел на журчащую в бассейне воду. Интересно, выдержал он уже требуемую этикетом вступительную паузу ни о чем? В любом случае, с него достаточно. — Господин губернатор, я хотел бы обсудить с Вами ситуацию с, м-м… С пришельцами.
— О! — губернатор сорвал с виноградной грозди ягоду, закинул в рот. Сейчас Вы упомянули беду, заставляющую меня страдать бессонными ночами, — Мейз изобразил печаль на лице. — Захватчики, топчущие землю нашей прекрасной страны, попирающие святость ее суверенитета! Вы себе представить не можете, как это ранит мою несчастную душу.
— Тогда, я надеюсь, Вы будете счастливы предпринять что-нибудь, чтобы облегчить ее страдания?