Моё сердце сковавших пут...
О проклятый, вернись!" - и тщетно
Уходящему вслед глядит,
Словно молния, лучше б - Этна:
Ведь спина у Энея - щит.
ДИЧЬ
1.
Пуля + косуля. Формула проста.
Вижу сквозь прорехи рыжего куста
Стан пятнистый, губы, что скользят, урча,
По жемчужной глади сладкого ручья.
Целюсь из винтовки, влит в плечо приклад.
Солнце не заходит, ветерок мне рад:
Не толкает в спину, шапку не бомбит...
Впереди - косуля, позади - мой гид
Ждёт меня послушно, в почву животом
Погрузившись. Влажно. Мошкара кругом.
Выстрелю - услышу отзвук вдалеке.
На добычу ринусь - сам на волоске...
И, впритык приблизясь, в ясенном строю
Над косулей павшей молча постою.
2.
Я выстрелил - она упала.
Я подбежал, её глаза,
Её широкие моргала,
Блестели, точно стрекоза,
Недавно виденная мною
Там, на поляне у реки.
И вдруг запахли темнотою
Мои озябшие носки.
Ну ничего, ещё не вечер...
И, труп звериный подобрав,
Я погрузился в чащу речи
Листвы трепещущей и трав.
Я вспоминал свой первый выстрел
И понимал, что разом с ним
Окружный мир из плоти вызрел
И стал почти неуловим.
ПРОРОК
Дубовый листок оторвался от ветки родимой...
М.Ю. Лермонтов
Был голос к нему: Помолчи!
Нам пока ещё не пристало
Заявлять о Себе: в ночи
Дует ветер - четыре балла -
Слабовато. Учись терпеть.
Обязательно будет десять,
И, клянусь, ты уйдёшь на треть
В чернозёмы - Мой ноготь взвесить;
И корнями нашаришь шар
(Старый Ной это делал днищем
Корабля. У тебя же - дар
Оставаться последним нищим.).
И отверзнешь уста, пророк.
Твоё слово - листок дубовый,
Им прикрою Свой голый бок.
Шелестящи Мои покровы.
Обовью твою грудь стезёй
Эдемической, чтобы пылко
Ты сражался и в дождь и в зной
Со змеиной Моей посылкой...
МИЛЫЕ СТАНСЫ
Будем нырять с моста,
Плыть от вчерашних вьюг,
Словно вдоль поля плуг,
И доживём до ста.
Будем брести пешком
В нерукотворный рай.
Хочешь, войдём в трамвай
С ангелом-петушком.
Что же искать везде
Стрелку - куда идти.
Главное, быть в чести,
Даже когда в беде.
Сердцем в тебя смотрю,
Ты хороша, вода.
Нам ли, скажи, всегда
Прятать в себе зарю.
Ноженьки щиплет гусь.
Прыгай со мной в бурьян.
Краше твоих румян
Слово моё: женюсь!
Разве любовь пуста?..
Сына родишь и дочь.
Губы твои точь-в-точь
Сладкие мне уста.
Вот и горошек льёт
В небо душистый взгляд.
Глянь! облачка горят -
Это желаний мёд.
ТАНЦОВЩИЦА
Посмотри,
Сколь искусно танцует
Эта еврейская девушка!
Тело её, как тростник египетский,
Изгибающийся под ветром.
Разве служанка она фараону
Или тебе, слуге нищего?
Шестеро мужчин,
Натянув шестиконечный ковёр,
Удерживают её над землёй.
Хотя, если присмотреться,
Ступни её отделены от ковра
И волосы её, поблёскивая,
Водят вокруг неё хоровод.
Когда же она остановится,
Замрёт, притянув к своей
Тянущейся в небо руке
Мимолётного ангела,
Волосы солоноватыми кудрями
Накроют её лицо
И потекут ниже,
В стремлении отдохнуть
На её упругой груди.
Пёстрые ленточки
Маленькой девочки
(Как будто это было вчера)
Выросли вместе с ней.
Но и теперь, словно дети,
Цепляясь за её талию -
Талию танцовщицы, -
Послушно разбегаются в стороны,
Повторяя движения
Самой жизни.
А иногда, касаясь плеча
Кончиком подбородка,
Она властно пронизывает нас взглядом,
И ямочки по краям её рта
Трепетно углубляются.
И тогда она делает шаг
И ступает по воздуху
Как бы по винограду,
Который собрал
Таинственный винодел.
***
Увидел мертвеца - и ощущаю кожей.
Как непригляден он, запущенный дворец!
И воздух от него расходится негожий...
И в глотке у него червей полно - колец.
Кто создал мертвеца? Лежит, раскинув руки.
В его покоях кровь укрылась от жары.
Вокруг растёт бурьян; жуки, роняя звуки,
Толкаются - со лба съезжая, как с горы...
Над мертвецом стою, лужайка разогрета...
Нет, я не верю в то, что Бог его создал!
Он стал самим собой, когда душа - длань света -
Покинула его - тлетворный матерьял.
***
На родине талант едва ли свой раскрою,
Уеду, так и быть, в отзывчивую Трою.
Сейчас перенесусь, с дивана не вставая,
И будет царь Приам опора мне живая.
Петь буду при дворе, со стен высоких града
Смотреть, как на волнах качается прохлада,
Как рыбаки плетут узорчатые сети
И чайки в облаках играют, словно дети.
...Уеду, хоть на час, хотя бы на минуту.
Пусть Менелай возьмёт меня к себе в каюту:
Нам, знаю, по пути; крепчают ветры Понта.
Под парусом большим пора уйти из порта.
Дыхание морей целебно и туманно,
А я ищу бальзам, в котором скрыта тайна.
Мне в Трою бы попасть в моём желаньи верном,
И если быть войне - я с вами, Агамемнон.
УСЕЛИСЬ У КАМИНА
Уселись у камина, греться чтобы,
Продлить беседу в зареве огня.
Мы, эрудиты, нет - не гомофобы,
Поэты - не поленьев трескотня.
Блестят глаза, начищены ботинки,
По кругу скачет модный анекдот,
И бегают в террариуме сцинки -