Что же мне делать? Самостоятельно выбраться из этой глуши не представлялось возможным. Я никогда раньше не слышала об этой деревне Устье и даже не представляла, в какой глухомани она находится.
Кричать «Спасите, помогите!»? Но кто услышит мои мольбы в этой пустоте? Разве что одичавшие собаки, бродящие поблизости.
Остаётся только ждать, пока родители не приедут за мной. Зато потом я смогу с чистой совестью рассказать отцу всю правду — это всё Климов! Он сам во всём виноват.
— Ну что, готова к стирке? — с ехидной усмешкой появился передо мной Антон. Он явно только что искупался — волосы ещё влажные, одежда свежая. В руках он держал тазик с зелёными вещами и стиральный порошок. — Бери и топай на речку.
— Не пойду! — упрямо вздёрнула я подбородок, не отводя взгляда.
— Пойдешь! Надо было думать, прежде чем выливать на мою голову ведро с акриловой краской.
— О, так это была акриловая краска? Вот почему от тебя не так уж и воняло, — не смогла сдержать язвительного комментария.
— Латифа, не строй из себя святую невинность. Мы оба знаем, что это твоих рук дело, — он закатил глаза, бросив тазик с вещами на пол.
— Послушай, я и не строю! Это действительно не я! — я поднялась и встала на кресло, чтобы хоть немного возвыситься над ним.
— Мы оба прекрасно понимаем, что это твоих рук дело, — повторил он, делая шаг ко мне.
— Климов, ты что, оглох? Я не имею никакого отношения к твоему зеленому виду!
— Блаженная, мне всё равно. Я уверен, что это твоих рук дело, значит, отвечать будешь ты. Быстро взяла таз и пошла на речку!
— Можешь кричать и приказывать сколько угодно, но я этого не сделаю! — твёрдо ответила я.
— Латифа… — он прищурился, делая ещё шаг вперёд.
— Даже если бы я была виновата, всё равно не стала бы этого делать, Антоха-картоха! — парировала я.
— Ты заставляешь меня взять ремень, — он сделал ещё шаг, и наши лица оказались почти в сантиметре друг от друга.
— А ты заставляешь меня прибить тебя и выбросить твоё тело в речку, — ответила я, не отступая.
— Ха! Думаешь, у тебя хватит сил? — он насмешливо изогнул бровь, глядя на меня сверху вниз с явным превосходством.
В его глазах плясали искры вызова, словно он смотрел на несмышлёного ребёнка, который пытается противостоять взрослому. Но я не собиралась отступать.
— А на что там силы? Руки отдельно, ноги отдельно, голова и туловище отдельно. Если приспичит, ещё и пальчики отдельно полетят. С матом!
— Да ты маньячка, слушай! Как тебя ещё в психушку не забрали с такими наклонностями?
— Потому что ты единственный, кто вызывает во мне маньяческие чувства. Я даже поняла, что они испытывают, делая свои дела.
— Блаженная, — шепчет, приблизившись вплотную. — Ты…
— Какая сцена! — раздаётся неожиданный голос. Мы удивлённо переглядываемся и одновременно поворачиваем головы к входу, где стоит импозантный мужчина в возрасте.