Иду, впечатывая кроссы в асфальт, и ветер треплет волосы, словно пытаясь остудить не только тело, но и кипящие мозги. Может, к тому времени, как доберусь до дома, и правда смогу взять себя в руки? Хотя бы на время. Хотя бы ради родных, которым и так достается от меня.
— И что случилось? — встречает меня мама в прихожей, окинув внимательным взглядом.
— Ничего, — отвечаю сквозь зубы, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Два часа прогулки по городу не помогли унять бурю внутри.
— Поэтому сейчас ты похожа на бомбу замедленного действия? Стоит только чихнуть — и рванет! — усмехается мама, скрещивая руки на груди.
— Мам, оставь меня в покое, пожалуйста.
— Я-то оставлю, но потом не жалуйся, когда братья решат устроить за тобой слежку. Они уже обсуждают план, как выследить этого твоего обидчика.
— Обижает? Да я готова его растерзать при одном упоминании! — взрываюсь, вспоминая все его запреты и выходки.
— Любовь? — приподнимает бровь мама.
— Какие уж тут глупости! — отмахиваюсь, направляясь на кухню. — Если бы была моя воля, я бы этому наглецу сама всыпала как следует.
— И что же такого он сделал?
— Скажи мне, какой нужно быть дурой, чтобы плясать под дудку человека, который даже дышать тебе запрещает? Неужели он настолько ослепил её своим богатством? Да деньги можно и самой заработать!
— Разве не ты как-то спрашивала про дерево, на котором деньги сами растут?
— Мам, не придирайся к словам. Я же говорю о другом!
— О, конечно, ты у нас особенная… Латифа, — мама усаживает меня за стол и садится напротив. — Когда по-настоящему любишь человека, перестаешь замечать недостатки. Ради любви люди готовы на всё. И ты это поймешь, когда придёт время.
— Мама, я говорю о настоящей любви, как у вас с папой. А тут просто погоня за статусом и элитой универа.
— С чего ты взяла, что она его не любит? Ты сама говоришь, что она готова на всё ради него.
— Ладно, давай иначе. Ты ведь любишь папу?
— Конечно.
— И при этом переписываешься с другими мужчинами в этих своих чатах знакомств?
— Полина что, общается с другими?
— Да она каждый день знакомится с новыми! Ходит с двумя телефонами — один для виду, второй только я знаю. Сколько раз говорила ей — найди одного и успокойся! Пусть даже с этим Картошкой встречается, но только с одним!
— Это, конечно, нехорошо…
— Она моя подруга! Я не хочу, чтобы она потом сидела у разбитого корыта, опозоренная на весь город. Она же озлобится на весь мир и натворит дел от обиды. Она в такие моменты вообще не думает!
— Не знаю, что тут сказать, дочь. Будь ты на её месте, я бы тоже влепила ей пару пощёчин за такое поведение. Но у Полины есть родители, пусть они и разбираются. А ты лучше отойди в сторону и не лезь в её отношения.
— Но мам…
— Никаких “но”! Влезешь — в итоге сама окажешься виноватой.
— Да к чёрту всё! — рычу и убегаю к себе в комнату, хлопнув дверью.
Мама, конечно, права, но чёрт возьми, это же моя Полька! Какой бы дурой она ни была, какую бы дичь ни творила, она навсегда останется моей подругой. Я считаю её сестрой, родным человеком, и мне просто разрывает сердце смотреть, как она гробит свою жизнь.
Каждый день, сидя на парах, она переписывается с разными мужиками. Недавно нашла какого-то хмыря, старше нас на двенадцать лет. Богатый, ухаживает за ней, денежки на личные расходы шлёт. А она уши развесила, ведётся на всё это.
Но какого хрена она ещё и с этим Антохой общается? Она же прекрасно знает, какой он змей в универе! Думает, что если он про её художества узнает, то просто так это оставит?
Я уже пыталась до неё достучаться, объяснить, чтобы не играла с огнём. Но она меня просто не слышит!
Для всех вокруг она — миленький ангелочек, который без ума от своего Антоши. Только я-то знаю всю правду, вижу все её махинации. Вижу, как она живёт двойной жизнью, как притворяется. И понимаю, что рано или поздно всё это выплывет наружу, и будет грандиозный скандал.
Но что я могу сделать? Только смотреть и беситься, потому что она не слушает ни единого моего слова, а я не могу просто взять и отвернуться, зная, что она идёт прямиком в ловушку.
Глава 5
Утро встретило меня свинцовым небом и тяжелым сердцем. Накануне вечером между мной и Полей повисла неловкая тишина – впервые за долгое время мы не обменялись ни единым сообщением.
В аудитории она сидела на нашем привычном месте, демонстративно уткнувшись в учебник. Когда наши взгляды встретились, Поля отвела глаза.