Капитан 2 ранга Гэнда, начальник оперативного отдела штаба, однажды рассказал мне об этом в следующих словах:
«Всякий раз, когда я разрабатывал план операции, адмирал утверждал его, почти не рассматривая. Может показаться, что подобная система облегчала мою работу, но это совсем не так. Наоборот, очень тяжело видеть, как разработанные тобою планы утверждаются вышестоящими лицами без проверки, а затем объявляются как официальные приказы. Я уверен в себе, но не настолько, чтобы не понимать, что каждый из нас может ошибиться. Часто я нахожусь в затруднении, не зная, как решить ту или иную важную проблему. И когда мне приходит в голову мысль, что одно движение моего пера может повлиять на судьбу нации — страх парализует меня.
Если бы я служил под командованием таких командиров, как контр-адмирал Ониси или контр-адмирал Ямагути, планы операций, автором которых я являлся, тщательно изучались бы с различных точек зрения и возвращались бы мне с комментариями и замечаниями. Тогда у меня была бы возможность смелее вносить свои предложения, не задумываясь о том, совпадают ли они с соображениями командующего».
Я прекрасно понимал, что Гэнда имел в виду, и всецело сочувствовал ему. К сожалению, такая пассивность была присуща не одному Нагумо. Командующие флотов предпочитали полностью передоверять разработку планов офицерам своих штабов, а сами осуществляли общее руководство. Таким образом, личность командующего проявлялась лишь в процессе ведения операции. Тенденция чрезмерно полагаться на штаб определялась существовавшими принципами организации военно-морских сил Японии, согласно которым офицеры, подходившие по своему рангу для должности командующего флотом, получали этот пост вне зависимости от того, кем они были по образованию. Один из таких примеров — назначение Нагумо, торпедиста по специальности, на пост командующего 1-м воздушным флотом. Предполагалось, что некомпетентность командующего в специальных областях должна была компенсироваться знаниями специалистов его штаба. В результате влияние штабных офицеров, естественно, стало чрезмерно большим.
Однако это не означает, что офицеры штаба могли принимать решения за своих начальников. В конечном счете ответственность за ведение и исход операции целиком лежала на командующем, и каждое действие предпринималось только с его санкции. Разумеется, Нагумо, хотя он и был пассивен, не всегда предоставлял подчиненным самим разрешать все вопросы. Были случаи, когда он даже не обращал внимания на их советы и принимал свой собственный план действий.
Вечером 29 мая японские соединения медленно продвигались в назначенные им районы, не встречая какого-либо противодействия. Только туман все еще сильно мешал соединению Какута. Однако 30 мая погода начала портиться н в том районе центральной части Тихого океана, через который проходили силы Ямамото и Кондо. После полудня соединение Ямамото вошло в полосу дождя и ветра, усиливающегося с каждой минутой. Волны перекатывались через носовую часть эскадренных миноносцев и крейсеров, сильно затрудняя плавание. Соединение уменьшило скорость до 14 узлов и пошло прямым курсом.
Но не только погода вызывала беспокойство. Радиогруппа «Ямато», непрерывно следившая за переговорами противника, перехватила длинное срочное донесение, посланное американской подводной лодкой из точки, находившейся прямо на пути следования Транспортной группы. Донесение адресовалось на о. Мидуэй. Хотя нам и не удалось его расшифровать, однако не исключалась возможность, что противнику удалось обнаружить нашу Транспортную группу. Если это было так, то со стороны противника логично было предположить, что транспорты идут к о. Мидуэй с целью высадки войск, так как большой конвой, следующий из Сайпана северо-восточным курсом, едва ли мог быть всего лишь караваном снабжения, направляющимся к о. Уэйк. Однако офицеры штаба Ямамото не испытывали особого беспокойства. Они опрометчиво решили, что если противник, разгадав наш замысел, вышлет надводные силы, чтобы воспрепятствовать высадке, нам удастся достигнуть главной цели операции — вовлечь флот противника в сражение и уничтожить его.
31 мая в центральной части Тихого океана продолжала удерживаться плохая погода. Не только кораблям соединений Ямамото и Кондо, но и авианосцам адмирала Нагумо, находившимся в нескольких сотнях миль к востоку, приходилось бороться с сильным ветром и дождем. Тем временем радиоразведка «Ямато» отметила новые признаки активности противника, в частности, его самолетов и подводных лодок в районе Гавайских и Алеутских островов. Адмирал Ямамото и его штаб подозревали, что все это может предвещать выход оперативного соединения. Все с нетерпением ждали сообщений летающих лодок, которые в этот день должны были провести разведку в районе Гавайских островов.