Бедный рыбак
Картина Пювис дe Шавана
Причаливала печально
Нищенская лодчонка,
Рыбак выходил на берег,
Сматывая лесу.
Над камышами звонко
Повизгивала ветреница,
В стеблях пушисто-серых
Видел рыбак красу.
Взыскующий града
Так вот оно, небо в алмазах!..
И страшно в амбарах щедрот.
Ну, кто из двуногих, двуглазых,
Двуруких хоть горсть наберет!
Не дар — искушение неба.
Не трогай. Гляди, трепещи —
И только! А больше не требуй.
Любуйся, как чудом в пещи.
Входи в мироздание чистый,
Без яда от древа анчар,
И в тех надземелиях выстой
Отважно
И в холод, и в жар.
В тебе ведь душа человечья —
Двуногий, двуглазый, простой…
Хотя б и владел тем наречьем,
О чем говорить со звездой?
В бриллиантовом великолепье
О чем говорить со звездой?
О дальней вдове иль о хлебе,
Опрысканном ближней водой?
О страхах? О странах?..
Не надо!
Ты только… пока промолчи…
Ты только — взыскующий града,
В тайге, как в гудящей пещи.
Иного ищи снисхожденья,
Не звезд — человечьих огней,
Огней городов приближенья,
Что звезд веселей и родней.
Туда и просись:
К речи,
К рекам,
И к пене морей,
И к садам,
Просись к лошадям,
К человекам!..
К земному — как первый Адам.
Не отрок уже — возмужалый,
Двуумный, от думы седой,
Иди и вздымай, что лежало,
Лежит и сейчас под звездой.
Не надо алмазов от рая,
Проси лишь окраин огни.
Но, пращур!
Раи отпирая,
С земли изгоняют… Верни!
«Прорастает зерно в земле…»
Прорастает зерно в земле,
как ни жестка земная твердь.
Жизнь победна и тем милей,
тем победней, чем ближе смерть.
Пусто в небе, куда огонь
хочет тело мое унесть:
положи на меня ладонь,
сообщи о бессмертье весть!
«Среди миров, в мерцании светил…»
Среди миров, в мерцании светил…
Среди миров, в мерцании светил,
Лицом к лицу с огромным темным Богом
Не дрогнул я: «Да, Бог, скажу о многом!
Ценю. Спасибо, что к себе пустил».
И может быть, архангел Гавриил,
Дух огненный, простерся над порогом:
Не приступить к небесным недотрогам.
Но подан знак, чтоб грешник говорил.
И я сказал, я слышал только сердце,
Искал одно: у Бога-разноверца
Ствол истины, не разветвленье лжи.
И голос мой звучал как прорицанье
Среди миров — их мрака и мерцанья,
Но Бог прервал: «Вернись — и там скажи!»
Рождество
Пахнет дымом и морозцем,
И под полною луной
Тропка к хвоям-снегоносцам
Поражает белизной.
Что-то будет чрез минуту? —
В эту полночь — Рождество…
Обогреют ли малютку
И накормят ли его?
Чтобы сердцу легче стало,
Чтобы знать в глуши лесной:
Не напрасно ночь блистала
Сказочною белизной.