Звезда
Звезда играет над тайгою,
Над снежно-искристой землей, —
Воспоминанье дорогое —
О чем? И точно ли — зимой?
Да! Драгоценное, живое
Очарованье навсегда:
Пахучая — с мороза — хвоя,
Снег, Вифлеемская звезда…
Волхвы… Прости кощунство, Боже, —
Каким волхвам, кому повем? —
Скажи: Ты на Голгофе тоже
Сквозь слезы видел Вифлеем?
…Звезда Халдеи над тайгою,
И над снегами, в звездах, — Ты…
Ты, Боже, Ты!..
Кто б мог такое
Излить сиянье красоты!
Лазарь Шерешевский
Лазарь Вениаминович Шерешевский (род. 1926). Поэт. Участник Великой Отечественной войны. Арестован в 1944 году.
В заключении находился до 1949 года. Срок отбывал в лагере «Бескудниково», на Крайнем Севере — Инта, Абезь, Игарка, «Стройка № 501 («Мертвая дорога»)», затем до 1953 года жил на поселении в Салехарде. Автор многих книг.
Часть стихотворений публикуется впервые.
«Да, с дороги сбился я большой…»
Да, с дороги сб
ился я большой
И пошел извилистою тропкой
С детской искалеченной душой,
Чуткой, неустойчивой и робкой…
Рухнул вниз в стремительном пике,
Как машина, потеряв пилота,
И стою сегодня в тупике,
Погружаясь в мутное болото.
Не понять им истины такой:
Черт не страшен так, как намалеван.
Машет тонкопалою рукой
Мне кровавый призрак Гумилева.
Стукнет в капсюль спущенный боек,
И за все, что душу пропитало,
Я последний получу паек —
Девять грамм горячего металла.
«Я, приговоренный к высшей мере…»
Я, приговоренный к высшей мере
С конфискацией всех личных чувств,
Замурованный в тюремной камере,
В двери неизвестности стучусь.
Обо мне не вспоминают дома,
Ибо я бездомен, как луна,
И тебе, любимая, неведомо,
Что за все заплачено сполна.
Рано или поздно буду выведен
Для свободы или смерти я…
Выход есть, но мне пока не виден он
В путаных распутьях бытия.
«Я скажу тебе напрямик…»
Я скажу тебе напрямик,
Все пути свои оценя:
Мать моя, прокляни тот миг,
Когда ты родила меня!
Так бесцельно и так легко
Я растратил свой юный пыл…
Значит, даром я молоко
Из груди твоей жадно пил.
Даром сына растила ты —
Он бесплоден, как пустоцвет,
И, как мыльный пузырь, пусты
Восемнадцать прожитых лет.
Буду жить я или умру —
Это дело решает суд.
Пред лицом его, на миру,
Оправдания не спасут.
Что осталось мне: цепи дней
Или пули-пчелы укус?
Только чувствую все сильней
Неиспробованного вкус.
Значит, выпало мне сломать
Все, что было мечтой твоей…
Да, ошиблась ты, моя мать,
Не родив еще сыновей!
«Когда б великий Ленин мог сейчас…»
Когда б великий Ленин мог сейчас
Из гроба встать, как тень отца Гамл
ета, —
Нашелся ли бы хоть один средь нас,
Который бы сказал, увидев это:
«Неладно что-то в Датском государстве»?
Посмей, скажи — спознаешься с тюрьмой!
Судьба уж приготовила удар свой,
И для тебя прописано лекарство
В десятом пункте пятьдесят восьмой…