Но растаяли вдруг эти прошлого тени,
Я проснулся и понял, что все было сном.
Я увидел холодные голые стены
И решетки узор за промерзшим окном.
Тут, укрывшись тряпьем, спали люди усталые.
Кто-то бредил во сне, кто-то плакал навзрыд —
Видно, горе их всех посетило немалое,
Видно, в жизни немало пережито обид.
Вновь забывшись, я вновь увидал вашу комнату,
Все там было по-прежнему, все, как в лучших мечтах:
И гитара старинная, и китаец фарфоровый,
И ажурные тени… только вы уж не та.
Только вы уж не та, не певунья веселая.
На ресницах, я видел, блестела слеза,
Да из рамки ореховой с вырезными узорами
Равнодушно глядели чужие глаза.
Песня
Моему бедному другу А. Беломестному
Мне кажется, вам интересней,
Чем выслушать длинный рассказ,
Послушать правдивую песню
О наших делах и о нас.
Когда мы ту песню слагали,
То нам подпевала пурга,
И саваном белым лежали
Холодные злые снега.
Далеко от вашего края,
В стране, где метели метут,
Река протекает большая.
Ее Колымою зовут.
Впадает в холодное море,
Теряется в вечных снегах.
И много страданья и горя
На мрачных ее берегах.
Там хлеб на полях не родится,
Там злые туманы плывут,
Живут безголосые птицы,
Бесправные люди живут.
Мы лес называем тайгою,
Мы сопками горы зовем,
Метель называем пургою
И грустные песни поем.
Поем про любимые очи,
Про мрачный холодный забой,
Что летом не знаем мы ночи,
Что солнца не видим зимой.
Как мы, выполняя заданье,
Из мрачных разбуженных скал
Ценою большого страданья
В горах добываем металл.
Как хлеба засохшую корку
Мы здесь научились ценить,
Как скрутку вонючей махорки
Мы другу даем закурить.
Какие цинготные раны
Мы рваным прикрыли тряпьем,
Какие далекие страны
Нам снятся в бараке сыром.
Поем, как от дома далеко
Один за другим уж не раз,
Не кончив проклятого срока,
Друзья умирали у нас.
Я вижу, вы, голову свесив,
Слезу уронили из глаз,
Услышав правдивую песню
О наших делах и о нас.
Моя Голгофа
Все близится желанный жданный час,
Кладущий грани между тьмой и светом.
Что ждет меня и каждого из нас,
Перешагнувшего через черту запреток?..
Я к вам пришел с открытою душой
Из логова затравленного зверя;
Такой, как был — веселый и простой,
Лжи лицемерной, как ребенок, веря.
За эту простоту, за этот чистый пыл
Ждала меня тяжелая расплата:
Ваш приговор так беспощаден был,
Как правосудье Понтия Пилата.
Теперь окончен путь, и на Голгофе крест.
Так по какому же не данному вам праву
Казнить и миловать, забывши стыд и честь,
Казните вы меня, а не Варраву?
Я перед вами и распятый не смолчу.
Мне ни пощада не нужна, ни жалость.
Свое перо я отточить хочу,
Как лезвие холодного кинжала.
Я не могу понять, ужели и теперь
Боитесь вы кровавой злобной тени
Того, кто некогда как беспощадный зверь
Взошел на тронные кремлевские ступени.
Иль, может быть, вы сами таковы,
И вам милы стальные наши цепи,
И это по приказу из Москвы
Здесь снятся сны, час от часу нелепей?..