Вы помните, как мне хотелось жить?
Вы видите — опустошен теперь я.
Какой же счет за это предъявить
Я должен вам, Лаврентий Палыч Берия?
Ни вам, ни мне друг друга не простить!
Я и сейчас в глаза сказать не струшу:
Христос и тот не смог бы полюбить
Того, кто плюнул в человечью душу.
«Года идут, безжалостное время…»
Года идут, безжалостное время
На все кладет свой беспощадный след.
С тех пор, как нас с тобою разлучили,
Прошло тринадцать долгих страшных лет.
Идя дорогой тяжких испытаний,
Пройдя полсвета, выбившись из сил,
Свою любовь — крупинку мирозданья
Я для тебя нетронутой хранил.
И вот теперь, когда мы снова рядом,
Когда для чувства больше нет преград,
Ты смотришь на меня таким же теплым взглядом,
Как и тогда, тринадцать лет назад.
И я хочу сегодня, дорогая,
Сказать тебе такие же слова,
Как в том далеком и счастливом мае,
Когда нам вместе было сорок два.
Я и теперь мальчишески несносен,
Ты у меня по-прежнему одна,
Как будто в нашу золотую осень
Вернулась вновь цветущая весна.
Этюд
Празднично нарядна золотая осень,
Клены обгоняют в яркости закат,
Только лишь у елей и лохматых сосен
Строг и непригляден будничный наряд.
Но зато у елей и лохматых сосен
Ветви не боятся зимних непогод —
Листья умирают в золотую осень,
Хвоя ж и под снегом, и в мороз живет.
А когда на небе заиграет просинь
И упругий ветер налетит вразбег,
Раскачает ветер лапы старых сосен
И с верхушек елей сгонит стылый снег.
Я отлично знаю то, что я не вечен,
Что седое время — груз не по плечам,
Но живые руки протянуть навстречу
Я хотел бы первым солнечным лучам.
«Говорите со мной, говорите, березы…»
Говорите со мной, говорите, березы,
Мне так дорог ваш милый, ваш вечный язык!
То роса у меня на ресницах, не слезы.
Я за годы скитания плакать отвык.
Снова здесь я, на родине, снова я с вами.
И теперь, вероятно, уже навсегда.
Пусть не манят меня заливными гудками
За рекой уходящие вдаль поезда.
Пусть не манят меня в чужедальные страны —
Нету края милей, чем тот край, где я рос.
И не знаю я в жизни болезненней раны,
Чем неволя вдали от родимых берез.
Говорите ж со мной, говорите, сестренки,
Буду слушать ваш лепет, уткнувшись в траву,
Буду слушать, как ветер родимой сторонки
Нежно, нежно шевелит резную листву.
Калужскому Троицкому собору
Здравствуй, товарищ бывший храм,
Безголосая колокольня.
Мы теперь оба с тобою — хлам,
Оба судьбой недовольны.
С верхушки твоей поснимали кресты,
Твою золотую святыню;
А у меня растоптали мечты,
Мой сад превратили в пустыню.
Фундаментом крепко ты в землю врос,
И в этом твое преимущество.
Ты и сейчас стоишь как утес,
Как призрак былого могущества.
Я же шлепок судьбы ощутил
Своей недубленой кожею.
Злой ветер понес меня и прибил
Сюда, к твоему подножью.
Ну что ж, подождем, быть может, придут
Когда-нибудь штукатуры,
Подправят нас и доску прибьют:
Памятник архитектуры.
Татьяна Сухомлина-Лещенко
Татьяна Ивановна Сухомлина-Лещенко (род. 1903). Актриса, переводчица. Арестована в 1947 году. В заключении находилась до 1954 года в Воркуте, лагере «Сивая маска».