Распахнулось окно —
И повеяло
Морозной Невой,
Далекой дорогой…
И ночь
Отзывалась
Стихами Рылеева
И щемящей сердце
Тревогой.
Из тесной гостиной
В бескрайнюю ширь,
На Сенатскую площадь,
В декабрьскую рань,
Начинается время
Со слова
«Пора» —
И
С поющей душою
Шагает в Сибирь.
Ни солдатских штыков,
Ни этапные версты
Не вымерять.
Но завидна
Такая судьба,
Если звон кандалов
По Владимирке,
Тишину расколов,
Ударил
В набат.
Весенние стихи
Живу я теперь на севере
Моей необъятной страны,
Где елки в кубы измерены
И на смерть обречены.
На юге в цветах панели,
И только здесь по весне
На робкую майскую зелень
Ложится пушистый снег.
Дома совсем недавно
Пламенем на ветру
Шальная любовь прожгла мне
Пиджак, рубашку и грудь.
Но, видя, что дело скверно,
Добрые люди затем
Меня привезли на север,
Чтоб я не сгорел совсем.
И вот сижу и мечтаю
Под елкой на мокром пне,
И думы мои охлаждает
Врачующий майский снег.
Сонет
Бродит в небе закат до рассвета,
Все никак не погаснет в седой полутьме.
И звучит как четырнадцать строчек сонета
Облаков и зарниц уходящая медь.
Без цветов и стихов наступившее лето.
Тишина и покой. Равнодушье и смерть.
Перед сном, закурив, я читаю Хикмета:
«Наставленье сидящим в тюрьме».
День за днем, за неделей неделя
Светит солнце, бушуют метели;
На восток и на запад бегут поезда.
И уходят за море нависшие тучи,
И в бессонную ночь над зеленою кручей
Загорается в небе звезда.
Осенние стансы
Когда, закончив полный круг,
Природа клонится к закату —
Как птицы, взмывшие на юг,
Тогда мечты мои крылаты.
В душе печальней и темней
Любви неясное томленье,
Предчувствие грядущих дней
И прошлых плавное теченье.
Вокруг багрец и позолота.
Шумит березок тихий ряд,
Роняя в черное болото
Золотолиственный наряд.
Как листья, летние волненья,
Горячка сердца, блеск и шум
Летят, и с мерным их паденьем
В свои права вступает ум.
Тогда в раздумье ежечасном
Бледнеет дерзкая мечта…
И так пленительно прекрасна
Печальных истин нагота.
Мама
Елки мерзнут в лесу по колено в снегу,
Дует ветер сильнее и злее.
Я иду. И цигарка прилипла у губ,
Потихоньку дымится и тлеет.
Вот окончился день; и ударил отбой,
Но заснуть все равно не сумею,
Потому что я ранен смертельной тоской,
И не сладить сегодня мне с нею.
Получил я сегодня из дому письмо,
А в письме том недобрые вести.
Пишет мама: «Мужайся, сыночек родной,
И не спрашивай ты о невесте.
Твоя Катя не видится больше со мной,
Даже писем твоих не читает,
А неделю назад она стала женой
И с другим свою жизнь продолжает».
Мама, мама! Старушка родная моя,
Не горюй, не печалься — я знаю,
Ведь моею обидой сильнее, чем я,
Ты страдаешь, меня утешая.