Но ими связан я с тобой.
Сквозь ветер и пургу
с тобою я в момент любой
беседовать могу.
Зачем стоишь перед крестом,
все мысли прочь гоня? —
Я знаю точно: ты при том
припомнила меня.
Молиться? Но зачем? О ком?
И кто тебя простит,
когда летит все кувырком,
ко всем чертям летит?
И что — молитвы? С той поры,
как врозь пошли пути,
тебе совсем не до игры —
покой бы обрести!
Сон
Не буди ты меня, не буди —
мое сердце уснуло в груди,
и не в силах я сон превозмочь
в эту длинную темную ночь.
И не трать ты ни слов, ни любви,
понапрасну меня не зови —
сон тяжелый сковал мою грудь.
Ты меня навсегда позабудь.
Да и полно, я знаю, что мне
ты пригрезилась только во сне
и стоишь предо мной в темноте
только в мыслях моих и мечте…
Так зачем пробуждаться от сна,
если ночь и темна и грустна?
Пробудись я случайно — и ты
улетишь, словно сон и мечты…
«Огрубел я без неги и ласки…»
Огрубел я без неги и ласки,
и тому не климат виной.
Где-то бродишь безликой маской
ты, не ставшая мне женой.
Встречи нашей так не хотели,
чтобы шли мы — рука в руке!
О твоем незнакомом теле
весь мой бред, как бред в сыпняке.
Этот бред все сильней с годами.
Я такой перешел порог,
что готов о Прекрасной Даме
даже Блоку давать урок!
Велосипедистка
Помню этот день я —
память не молчит —
словно сновиденье
мне навстречу мчит.
Зайчиками дисков
то виденье сна —
велосипедистка,
может быть, весна…
Я лицом светлею,
счастья не тая:
катит по аллее
молодость моя!
Зазвенела звонко,
мчится с ветерком.
Я за ней вдогонку
ринулся рывком.
Промелькнули спицы,
отразив лучи.
Почему мне снится
это все в ночи?
Головастик
Солнце лужу нежно пригревало.
Глупый головастик в луже жил,
и ничуть о том не горевал он,
что луч солнца лужицу сушил.
А когда она совсем засохла,
головастик скорчился в тоске,
и лежит он, маленький и дохлый,
на сухом обветренном песке.
Так и я, как глупый головастик,
жизнь свою едва прожив на треть,
жду последней роковой напасти:
на песке беззвучно умереть.
Весна в пустыне
Ни к чему я теперь не зову.
На душе тишина и покой.
Неужель в самом деле такой
я спокойный и есть наяву?
Ни к чему не зову я теперь.
Наступила в душе тишина.
Распахнул я в природу дверь,
а в природе кругом весна.
Да, в природе весна кругом.
И я знаю, что скоро мне
вдруг захочется мчаться бегом
по зеленой веселой весне.
О любви зазвенит напев,
безответным уйдет, и пусть.
Кровь остынет, не закипев,
И останется только грусть.
Зори
Ах, какие в Джезказгане зори!
Здесь, подобна неземным дарам,
неба плоскость в огненном узоре
медью отливает по утрам.
В грандиозных отсветах пожара
новый день над городом встает.
Что Земля имеет форму шара —
в это он поверить не дает.