Лунная ночь глубока,
сказал один японец.
Нет, сказал, конечно, не так.
Наверно, не так и подумал.
* * *
Опусти глаза.
Листья падают,
приговаривают:
скоро зима
с мо-ро-за-ми…
* * *
Листья падают,
листья падают,
просто так,
Христа ради…
* * *
…мякоть парно́го сне́га,
без неё как без хлеба,
я хотел сказать как без Бога…
* * *
Такая славная пора,
с утра 6° тепла,
прошёл циклон, антициклон,
а сейчас идёт футбол.
Кто играет? Киевляне.
С кем? С Давидом Кипиани.
* * *
Друг у друга кольца крали,
часы воровали,
тут и Валя Португалов,
нет, Варлам Шаламов…
что ты, ветер, это враки,
вралейшие враки,
это рифма, сволочь, гадит,
ты не верь ей, братик!
* * *
Перепутались в голове собрания сочинений
Достоевского и царь с картины, где он сына
убил.
* * *
Как его только не величали!
И «жидовская морда»,
и «враг народа»,
и «беспартийный большевик»!
* * *
Я хочу написать сто романсов,
о, романсы, ах, романсы,
ну, не сто, не полсотни,
я согласен на десять, – пятнадцать,
на пять романсов.
* * *
От картофельного поля,
от твердеющей ботвы
чёрно-белые дальтоники
обращают к небу лик,
яко еси насытил нас
земных благ…
* * *
Главное иметь нахальство знать, что это стихи.
* * *
В «Доме Грина»? – да при чём тут
Грин? – и этот след зачёркнут!
Подожди… мы жили оба
в жёлтой комнате Ван Гога…
* * *
Прелестная утренняя Москва,
и каменные дома,
и красный прекрасный трамвай!
Я хожу по Москве весь в пуху,
как на старости лет некий Фет,
и готов я продолжить свой путь,
хоть и зыблюсь весь, и трепещу.
* * *
Снился девушке вертолётик,
снился.
Вдруг лошадка пробряцает
по асфальту мостовой,
и тлеют звёзды.
Утро,
пусть сильнее грянет утро.
* * *
Хорошо глазам в саду.
Сяду, погляжу.
Астры вымахали махровые,
а за ними хризантемы.
Ничего не скажешь – хороши:
разноцветные, как 20 лет тому назад.
* * *
Вот – мотнуло на повороте
и в мозг вошла из тамбура в вагон
из ветра в траву из времени в прикосновение
щеки её мокро блестели под фонарём
доказчицы, не разглашайте.
* * *
Фонари, светящие среди бела дня
в этот серенький денёк.
Ждущие, зовущие, не щадящие меня –
ну, что же ты умолк? – говори;
или нет, не так.
– Фонари, светящие среди бела дня
в этот серенький денёк.
Ждущие, зовущие, не щадящие меня фонари, –
ну, опять умолк?