Веслана не пришла - зато впереди всех моих уже бывших товарок стоит Майрин, оттягивая на себя половину внимания. С распущенными шелковыми волосами, в небрежно наброшенном на плечи платке из дорогой шерсти, слегка томная после ночи со своим любимым клиентом, она вся пропитана похотью и восторгом от собственной похотливости - но в глазах таится тоскливый зверь, уже отчаявшийся вырваться на свободу. Когда хозяйка жестом подзывает охрану, Майрин внезапно делает шаг навстречу.
-Могу я попрощаться с Лестеей?
-...Только живо.
Она приближается, меня на миг окутывает ароматом жимолости и чуть влажным теплом чистого женского тела. Ее шепот раздается прямо над ухом.
- Пузырек.
-Да.
-Удачи.
Она разжимает руки, отступает и отворачивается - мажет по лицу мягкий локон. Фырчит и трясет головой черная лошадь, хлопает по ее шее возница, весь какой-то невыразительный и безликий. Невысокие дома, мостовая, ограды - все кругом безликое и черно-серое, мое ярко-красное платье на этом фоне - словно воспаленный нарыв. Вонзается в щеку первая капля холодного осеннего дождя, за которой, чуть помедлив, едва слышным шелестом по мостовой покорно следуют другие.
-Давай, пошевеливайся, - сжимаясь на плече, пальцы хозяйки дрожат от тревоги и раздражения. - Канцлер не выносит, когда опаздывают. Балдог, отвечаешь головой.
Толчок в спину - и черно-зеленое чрево экипажа поглощает меня с головой.
... Всего в моем кортеже четверо - Балдог, двое его подчиненных, похожие друг на друга как два мостовых булыжника, и человек канцлера, такой же бесцветный и душный, как его хозяин. Мы быстро покидаем пределы города - уже спустя полчаса в окно экипажа видна обочина дороги и дикий лес, вплотную к ней подходящий, словно дорога эта острым ножом пронзила его темное чрево. Жуткое чувство присутствия чего-то живого и недоброго сковывает все разговоры, обычно громкие и грубые мужчины молчат как рыбы об лед. Темные рыхлые облака почти касаются верхушек столетних елей, опустивших к земле свои тяжелые лапы, ни звука не слышно, кроме лошадиного цоканья да грохота колес по брусчатке. Когда экипаж забирает влево и вдалеке показывается просвет, я набираю в грудь побольше воздуха.
Сейчас.
- Простите, господин Балдог...
- Чего тебе? - отзывается он неохотно.
- Мы можем на минутку остановиться?
Бульдожья морда охранника словно идет трещинами.
-Ты больная? Зачем это?
-Мне неудобно говорить... но мне нужно… ммм… по малой нужде. Я быстренько, до куста и обратно.
-Терпи. Недолго осталось.
Черт-черт-черт…
-Мне очень-очень надо... я не дотерплю... и опозорюсь прямо перед канцлером... что госпожа тогда скажет?..
-Что ты идиотка и сама виновата.
-Прошу вас, - отчаяние в голосе уже не надо подделывать. - Пожалуйста, всего на минутку... можете постоять рядом... ну куда я денусь, лес же кругом?
Словно в подтверждение моих слов ветер доносит далекий гул, от которого мороз по коже идет. Тело содрогается само собой, и это убеждает охранника в моей искренности.
-Ладно. Но живо, туда и обратно.
-Спасибо вам огромное!
Спину сверлят несколько тяжелых взглядов, но под лесную сень никто за мной не идет. Даже не верится, что получилось так легко... что это ни разу не легко я понимаю почти мгновенно, стоит древесным кронам сомкнуться над моей головой. Темные кустарники щерят голые ветви словно прожорливые пасти, устланная прелой листвой и мхом земля пружинит под ногами, глазеет на меня отовсюду черными рытвинами, изрытые дуплами стволы беззвучно кричат... в них что-то есть?.. что-то живое?.. Темнота кругом темнее, чем должна быть, воздух тяжелее, чем должен быть, дышать с каждой секундой все трудней и трудней. Первозданный и ничем не объяснимый ужас поднимается из глубины тела, все затапливая собой, мне не хотелось в туалет ровно до этого момента, но теперь не помешало бы...