Правильно подсказывает.
Видимо, это написано у меня на лбу - потому что у него вырывается нервный смешок, и мужчина откидывается назад, запуская руку в волосы.
-Поэтому, - продолжает он, - может, ты сама расскажешь, как успокоить твое сердце?
Как успокоить сердце? Зачем тебе это? Что ты будешь с ним делать, когда оно успокоится?
-Мне больно... чувствовать твой страх, - продолжает мужчина негромко. - Как будто в горле ворочается острая игла... так что пожалуйста, Лестея... помоги мне. Что мне или нам сделать?
Ответ приходит в голову неожиданно быстро - как будто был там все это время, пока я изо всех сил закрывала глаза и уши.
-Ты можешь… объяснить мне правила? - облизнув губы, спрашиваю тихо.
-Что?..
-Ты… точнее, вы двое… вы привели меня в свой дом. Мне нужно знать, что от меня ждут, что требуется… какова моя роль в этом доме… Если я буду знать, как себя правильно вести, мне станет гораздо…
Он смотрит на меня так тоскливо, что недосказанное просто повисает на языке.
-Правила значит, да?… - тянет он, глядя в потолок. - Пожалуй, есть одно, но это не правило, а просьба - больше не благодари нас с Бьорном за помощь. Просто не говори “благодарю тебя за спасение” или что-то в этом духе, у нас так обычно прощаются… а мы не хотим с тобой прощаться.
Это я уже поняла - не поняла только, почему.
-Тогда что я могу для вас сделать?
Кьелл протягивает руку и осторожно накрывает мою ладонь, слегка сжимая. Очень мягкий, осторожный жест, от него не по себе на душе и странно, и…
-Тебе ничего не нужно делать, - говорит он медленно, словно пытаясь воздух продавить словами. - Мы ничего от тебя не ждем и ничего, совсем ничего не потребуем - ни сейчас, ни когда бы то ни было. Твоего присутствия в нашем доме уже достаточно, а если ты еще и перестанешь бояться…
-Но почему так?..
По его коже скользит едва заметная золотистая рябь. Я и забыла на мгновение… пытаясь рассудить и понять его человеческими мерками, я забыла самое главное - передо мной не человек.
-Потому что ты… - голос его сгущается, становится глубже, - очень важна для нас.
Больше он не скажет ничего - а я не решусь расспрашивать дальше, разве что…
-Мне точно ничего не нужно… давать взамен?
-Просто живи с нами и делай, что душе угодно. Ты можешь не верить моим словам сейчас… но поверь хотя бы в то, что будешь чувствовать, пока мы рядом. Договорились? - он так сочится искренностью, что все внутри пульсирует - верь ему, верь ему, верь!
-... Я попробую.
-Ну вот и славно, - облегчение растекается по его напряженному лицу, делая сразу круглее и мягче. - Хотел еще спросить, можешь не отвечать конечно, но… тебе что-то плохое снится, да?
Я не удерживаю судорогу, скачущую с плеча на плечо. Взгляд против воли шарит по углам - нет ли там тени? Нет, она осталась наверху, она осталась следом грязного ботинка внутри.
-Ну, бывает… снится всякое…
-Если что, я могу с этим помочь, могу вытянуть из тела дурной сон. Но для этого мне нужно коснуться тебя, хотя бы за руку взять.
Я молча перевариваю услышанное. Вытянуть сон через прикосновение? Все знают, что сны - это призраки, которые приходят к нам из царства теней, как их можно из тела вытянуть?
-Я не настаиваю, - торопливо добавляет Кьелл, видя мое замешательство. - Но если что, с радостью помогу.
-Спасибо… ой!.. извини, я не хотела…
Он смеется - негромко, по-доброму - щурятся светлые глаза, собирая в уголках лучики. Я не понимаю, как он думает и как чувствует, но отчего-то мне кажется, что он не злой… что эта его доброта - настоящая.
-Ну за такие мелочи-то нестрашно… За спасение не благодари, за остальное - пожалуйста.
-Ладно…
Я поднимаюсь в спальню, в ней тихо и свежо, в ней ни следа паучьей тени в углу, словно налетевший с гор холодный и чистый ветер все из нее вынес. Падая спиной на постель, поднимаю руку и разглядываю её в мерцающем свете. Перед глазами - лицо с мягкой улыбкой. Если он обманет… если он тоже обманет, как вообще после этого жить?.. И ладно бы как, главное - зачем? Но ради этих толик доброты, даже зная, как потом будет больно и страшно, ради малых капель тепла и нежности…
Может, оно того стоит?..
2-5
В поселении - местные называли его Хеде - жителей было немного. Себя они считали детьми леса и очень обижались, когда слышали в свой адрес “чудовище”. Лес для них был живым и мыслящим существом, покушаться на него - совершить преступление. Поэтому древесину в хозяйстве почти не использовали, топили торфом, в лампы заливали масло… где только брали его? На кухне нашлось многое из того, чего не достать, сидя безвылазно в лесу - масло, соль, крупы... Хотя с учетом того, что жители леса умели принимать форму человека, удивляться наверное нечему. Выходит, правду говорила Шири - в город пробралось чудовище, да не одно…