-Паршивец! - рычит Юллан, в одной руке у нее жгутом скрученное полотенце. - Я из тебя дерьмо-то вытрясу! Давно пора!..
Кот жалобно мявкает, глядя на меня снизу вверх. Что, теперь уже ты смотришь на меня с мольбой?..
-Юллан, - на пороге показывается Бьорн. - Оставь его. Пусть уходит.
-Нет, ты слышал!.. слышал, что он…
-Слышал. Оставь.
-... ладно. Но только потому, что ты так велел.
Кота выпускают, напоследок хорошо дав ему под зад. Юллан что-то раздраженно бормочет, убирая разбитую посуду, Бьорн помогает ей, пока Кьелл сидит, глядя на свои руки. Наконец он поднимает их, жестко растирает лицо и находит меня взглядом - сжавшись у дверей, я так и не решилась сделать шаг обратно в комнату - и пробует улыбнуться. Получается у него отвратительно.
-Принеси мне совочек, вон тот, из угла… Лест? Ты что, милая? - Юллан рядом, ее обеспокоенное лицо прямо перед моим и почему-то расплывается. Она робко касается, гладит меня по плечу… она что, пытается меня утешить? Она что, не слышала? Не поняла или просто притворяется?
-Не надо…
-Ты чего?
-Не трогай…
-Лест… - она тянется ко мне, и что-то внутри ломается.
-Я сказала, не трогай!..
От собственного визга я сама съеживаюсь, и Юллан отшатывается с испугом. Вот это больше похоже на правду - отвернуться, отвести глаза, сделать вид, что не знаешь меня - чем твоя доброта и нежность. Вот теперь все встало на свои места.
Глядя на меня пристально, Юллан поджимает губы и, внезапно подавшись вперед, рывком притягивает к себе. Стиснув так, как иной мужчина не может, девушка зло хрипит в шею:
-А я все равно буду. Кричи, вырывайся, можешь ухо мне откусить, а я все равно не пущу. Плевать я хотела. Не пущу. Ты моя… ты наша.
Словно в подтверждение слов она сжимает крепче, катятся слова её эхом по телу. Откликаясь на них, холодное и твердое внутри меня дребезжит - и идет тысячами трещин. Все тело делается ватным, ноги не держат, я цепляюсь за обнимающую меня девушку, и она шумно вздыхает с облегчением.
-Вот так, вот умница… сейчас я тебе чаю сделаю, от чая сразу лучше становится… День-то какой, не приведи боги, ну ничего, сейчас отдохнешь, выспишься… ну, тише, тише… тише, маленькая, тише…
2-8
Поздно ночью поднявшись к себе, я не иду дальше двери - медленно опускаюсь на пол, лбом упираясь в колени. Ни единого шага, ни единого движения тело сделать больше не может, словно все связующие нити в нем оборваны. Тихо покачиваясь на волнах усталой тоскливости, я слушаю далекий, едва различимый гул. Кто издает этот звук? Живое ли это существо?
Никто и слова мне не сказал, Юллан порхала вокруг меня весь вечер, все пыталась накормить-напоить, но глоток в горло не шел. Сначала Кьелл, а за ним и Бьорн растворились в сумраке леса, беззвучные и бестелесные. Куда они ушли? Вернутся ли? Как теперь смотреть им в глаза? Вскипевший воздух медленно выходит из груди, оставляя в ней лишь пустоту и холод. Погляди ж ты, успела привыкнуть к их доброте… если сейчас лишусь её, что буду делать? Куда пойду?
Стук в дверь - тихий и робкий - раздается после полуночи, когда от долгого сидения ноги у меня практически отнялись.
-Лестея? Ты не спишь?
Кьелл? Я неловко поднимаюсь и открываю - так и есть, стоит на пороге. Я не знаю, радоваться ли его приходу - или впору захлопнуть дверь и придвинуть к ней комод?
-Ты позволишь?
Я отступаю в сторону, молча впуская его внутрь. Он тоже не уходит далеко от порога - присаживается на скамейку у двери, жестом предлагая тоже самое сделать мне.
-Прости за сегодня, - говорит он, едва я опускаюсь рядом, и прежде чем успеваю удивиться, добавляет:
- Я должен был прогнать его до того, как вы вернетесь.
-Почему? Вы… не ладите?
-Не то что не ладим… Просто он… другой.
Я вспоминаю Юллан и ее лицо, когда она узнала голос.
-Химера?
Мужчина кивает, и я решаюсь уточнить:
-А что значит - химера?