-Снег выпал! Идем смотреть!
Снег…
Обуваюсь я уже на бегу, ступени прыгают перед глазами, и вот мы кубарем, на улицу, в холод, щиплющий глаза и горло.
-Боги…
...В такие минуты я верю в них всем своим сердцем - не может такое появиться само по себе.
Чуть тронутый синевой рассветного неба, первый снег слабо мерцает, тонкой вуалью покрывая землю, деревья, хижины. Все кругом словно охвачено чистым сиянием, словно уходящая ночь обронила все свои звезды, и они собой устлали землю. Мне страшно сделать шаг, сделать вдох, нарушить эту священную идиллию, в которую с визгом и хохотом падает Юллан. Обернувшись в мгновение ока лисицей она кувыркается в снегу, ероша его и собственную шерстку, тут же меняется на птицу и с радостным клекотом носится между деревьев.
-Ну что ты застыла! - передо мной снова девушка, глаза ее блестят ярче этого снега. - Давай в догонялки!
С трудом и скованностью, странной неловкостью, но я позволяю ей втянуть себя в свою дурацкую игру и сама не замечаю, как она перестает быть дурацкой. За Юллан мне в жизни не угнаться, она слишком очевидно мне поддается, позволяя уронить себя в снег, чтобы сразу же макнуть в него головой. Фыркая и отплеваясь, я бросаюсь за ней, спотыкаюсь, падаю, снег повсюду, везде… я сама становлюсь этим снегом, кружа за хохочущей девушкой по поляне. Она ухитряется на бегу дразниться и бросать в меня снежками, увернуться у меня конечно же не получается и спустя пару минут я уже вся мокрая и задыхаюсь.
-Что, сдаешься? - падает она в снег рядом со мной.
-Еще… чего… не хватало…
Она смеется и треплет меня по голове с какой-то странной нежностью.
-Пожалуй, хватит бесноваться… Если ты заболеешь, мне голову открутят.
Я бездумно смотрю в светлеющее небо над нашими головами. Все тело горячее, все тело живое - словно всю свою жизнь до этого было холодное, мертвое.
-Не открутят. Ты же их сестра, они тебя любят.
Юллан улыбается - на этот раз немного грустно, становясь неуловимо похожей на Кьелла.
-Глупышка. Ничего-то ты не понимаешь…
Я хочу спросить - чего не понимаю, может объяснишь уже хотя бы ты, почему со мной тут так носятся, этому же должна быть причина - когда чувствую спиной приближение к дому.
-О, Бьорн вернулся. Бьорн! Иди к нам!
Уже знакомый мне черный олень медленно выступает между деревьев, словно плывет в обнимающей их синеве. Приблизившись к нам, он опускает голову и шумно дышит мне в макушку.
-Не сердись на меня, ладно? Ой, ну что ты начинаешь… мы недолго играли, первый снег же! Зануда…
… Они общаются мыслями - обращенные ко мне я тоже могу слышать, и к этому сложно было привыкнуть. Куда больше меня беспокоило, слышат ли мои, ведь я талантлива на размышления о всяких глупостях. К счастью, не слышали, иначе бы в болоте стало на одну утопленницу больше. Вот и теперь Бьорн явно отчитывает Юллан, она чуть виновато смотрит в мою сторону, и я спешу её поддержать:
-Я в порядке, правда. Можешь не волноваться.
Олень косится на меня, фыркает, я не слышу его мысли, но могу о них догадаться. Порыв приходит сам собой, тело следует ему без сопротивления и сомнений - потянувшись рукой, я касаюсь шерсти и медленно, успокаивающе глажу.
-Все хорошо, честное словно.
Он едва заметно вздрагивает, и только тогда я осознаю, что и с кем делаю - и спешно отдергиваю руку.
-Он теперь меняться не будет неделю, - со смешком шепчет Юллан.
-Глупости не говори…
-Вот увидишь.
К счастью, уже к обеду Бьорн снова на двух ногах и поглядывает на Юллан как-то недобро. Ее это волнует мало, испортить ей настроение и правда сложно. С того раза я и не видела, чтобы она злилась… с того раза… Я сердито отпихиваю мысли в сторону - лучше просто не думать о нем, много чести. Не думать, не вспоминать, не пытаться понять, и без того в голове уже скоро будет кисель. Как будто мало мне того, что двое других мужчин поочередно оказывают мне ненавязчивые, но очевидные знаки внимания - и что с этим делать, я не знаю.
Как будто мало мне того, что в этом лесу от моего пения поднимается ветер.
... Я заметила это совершенно случайно и долго думала, что мне просто кажется. Что это просто лес такой, место такое - но стала всякий раз себя одергивать, когда песенки Юллан сами собой прыгали на язык, как непослушные котята. Простые, но трогательные мотивы, они очень мне понравились, запомнить их было просто, начать мурлыкать под нос - еще проще. Но стоило мне увлечься, как налетающий ветер волосы рвал из узла, бросал в лицо листья, брызгал холодной водой - и стоило мне замолчать, как все мгновенно утихало. В такие минуты чувство, словно за мной что-то наблюдает, становилось особенно острым, иногда мне чудилось еще и касание - поэтому очень быстро я перестала петь.